Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

С утра, проходя по мосту Риальто, Арон заметил ресторан, который ему приглянулся. Он хотел зайти туда вечером наудачу – мой муж ничего не планирует заранее, но я настояла на том, чтобы забронировать столик, и теперь радуюсь, потому что уличная терраса полностью занята. С нее открывается вид на Гранд-канал и купол собора. С натяжной крыши свешиваются разноцветные фонарики, отражающиеся розовыми, голубыми и зелеными бликами от поверхности воды.

– Романтично, – говорит Арон, когда мы усаживаемся за стол. Он берет меня за руку; я вспоминаю о сообщении, которое пару недель назад нашла у него в телефоне – от привлекательной новенькой приемщицы в гараже, где он работает, – и стараюсь не думать о нем сейчас. Нельзя, чтобы что-то испортило этот момент. Да и вообще, то сообщение ничего не значит, обычная болтовня – Арон сам так сказал тогда. Я не беспокоюсь, это правда; скорее я недовольна тем, что с рождения близнецов мы уделяли друг другу гораздо меньше внимания.

– Закажем вино? – спрашивает он, убирая со лба прядь золотисто-каштановых волос.

На ночном небе собираются дождевые облака, но на террасе с горящими лампами по-прежнему тепло и светло. Я сбрасываю с плеч болеро Элис и вешаю его на спинку стула.

– Конечно.

– Супер. – Арон пробегает глазами по карте вин. – Все итальянские, – смеется он, но, возможно, вот это… – указывает на слово «санджовезе», – наверное, что-то вроде «совиньон блан».

Ни он, ни я не разбираемся в винах.

– Звучит прекрасно.

Арон заказывает бутылку, и ее приносят почти сразу.

– Ну, – начинает он, поднимая бокал и прикасаясь краем к моему, – с годовщиной! Ты можешь поверить, что прошло уже девять лет?

– Нет. – И да.

Мы давно уже не заморачиваемся подарками или открытками. Возможно, потому что много лет были вместе, прежде чем пожениться. Правда, в девятнадцать мы на целый год расставались. Сейчас я смотрю на Арона, сидящего напротив: тридцатичетырехлетнего, отца, мужа. Я знаю, что он любит меня, любит детей и жизнь, которую мы построили. Вместе мы прошли долгий путь. Это путешествие пойдет нам на пользу. Мы нуждались в нем. Тут Элис была права.

Я отпиваю вино, а потом мы заказываем ужин. Между нами на стол ставят гигантское блюдо сливочной карбонары. Мы много пьем и смеемся, как уже давно не смеялись. Я вспоминаю, каким Арон может быть забавным, какое у него потрясающее чувство юмора, как я обожаю его компанию.

За все это время мы ни разу не заговариваем про детей.

Когда мы встаем, собираясь уходить, небо освещает молния и раздается гром. Внезапный порыв ветра подхватывает со стола салфетку, переворачивает пустой бокал. Стоит нам выйти из-под навеса, как начинается ливень, и я прикрываю голову болеро.

– Быстрее, сюда, – зовет Арон, хватая меня за руку. Мы забегаем в переулок; сувенирная лавка еще открыта, и мы бросаемся в двери, хохоча, мокрые до нитки. Платье Элис облепляет мне ноги. Ветер опрокидывает мусорное ведро, и мы из своего укрытия глядим, как оно с грохотом катится по узкой улочке.

– Восхитительно! – Арон так и брызжет энергией, его глаза сверкают. Он спрашивает у мужчины за прилавком, есть ли у того зонтики. Мы платим заоблачную сумму за большой зеленый зонт с надписью «Италия» и снова выходим на улицу. Дождь так и льет; мы жмемся под зонтом.

– Идем, надо скорее добраться до дома. Кажется, нам в эту сторону…

– Кажется?

– Уверен. – От Арона пахнет вином, у него мокрые волосы, и это так сексуально, что я, неожиданно для себя самой, встаю на цыпочки и целую его. Когда отстраняюсь, он удивленно моргает:

– С чего бы это? Нет, я не возражаю, просто…

– Я очень тебя люблю, – говорю я, разгоряченная тремя бокалами вина, выпитыми за ужином.

– Я тоже тебя люблю. Да уж, надо нам почаще куда-нибудь ездить…

Арон держит зонтик над нами обоими, и я беру его под руку. Прижавшись друг к другу, мы бежим по узкой задней улочке, идущей параллельно темной ленте канала; на нее выходят служебные подъезды отелей с собственными причалами. Из-за дождя, темноты и отсутствия людей улица кажется мрачной, и мне становится не по себе.

– Может, вернемся на набережную? – спрашиваю я.

– Так короче. Всё в порядке.

Мы сворачиваем за угол, и улица еще больше сужается; в соседний переулок ведет лестница. На ней никак не разминуться двоим – не то чтобы кто-то хотел с нами разминуться. Спицы зонта царапают стены, вода в канале черная и пугающая, от дождя по ее поверхности бежит рябь. Я крепче вцепляюсь в руку Арона и ежусь.

– Ты в порядке?

– Я бы лучше вернулась туда, где побольше народу. Тут как-то жутковато.

– Да все хорошо.

– Я все думаю про тот фильм…

– Какой?

– А теперь не смотри. – От воспоминания меня охватывает дрожь: Дональда Сазерленда преследует призрак умершей девочки в красном плаще, пока он плутает по темным венецианским улицам в несезон, прямо как мы. Арон зазвал меня на этот фильм, когда мы только начали встречаться, и я так перепугалась, что потом всю ночь не могла заснуть[227].

– Я думал, тебе нравятся ужастики.

– Да. Но только когда я сижу в безопасности дома.

Он смеется.

– Не будь такой неженкой.

Я уже собираюсь ответить ему какой-нибудь колкостью, когда замечаю фигуру, прислонившуюся спиной к стене одного из домов. Сначала думаю, что кто-то остановился перекурить, но потом этот человек поворачивает голову, и мое сердце уходит в пятки. Это тот самый мужчина из ресторана, который пялился на нас. Прищурившись, он наблюдает, как мы приближаемся к нему. Он что, нас выслеживал или мы случайно снова столкнулись? Арон оживленно болтает о каком-то фильме ужасов, который давно пытается уговорить меня посмотреть. До мужчины всего несколько шагов, поэтому я не могу его предупредить – незнакомец нас услышит. Стараюсь уговорить себя, что это совпадение. Может, он тут живет. Эти дома похожи на жилые, с их ставнями и крошечными балкончиками. Ливень продолжает хлестать, время от времени на небе вспыхивают молнии, делая его темно-зеленым, а сразу за ними грохочет гром. Воздух пахнет мокрыми мостовыми и водой в каналах. Сердце едва не выпрыгивает у меня из груди, когда мы проходим мимо незнакомца; он так и стоит, куря сигарету, и смотрит прямо на нас. Арон не замечает, я же специально отвожу глаза. Но слышу, как мужчина что-то бросает нам вслед на итальянском.

– Ту ми деви…

Арон замедляет шаг, и внутренности у меня завязываются в узел. «Не останавливайся, только не останавливайся», – мысленно молю я.