Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

нас на руках, — вздохнул он. Он быстро выдернул из брюк кожаный ремень и протянул Хелене: — Попробуй перетянуть рану и остановить кровь. И не включай фонарь, пока я не вернусь. Как только поймаю сигнал, вызову скорую и группу с собаками.

Он растворился в темноте между деревьями. Хелена набила свою вязаную шапку сухой землей, прижала ее к ране на боку Якоба и туго затянула ремень Ассада вокруг этого импровизированного компресса.

Мужчина застонал, но его губы продолжали беззвучно шевелиться. Хелена поняла, что он силится что-то сказать.

— Томми... — прошелестел его сухой, безжизненный голос.

Хелена склонилась ниже, заглядывая ему в глаза.

— Это Томми в тебя выстрелил? — Веки раненого дрогнули, и она поняла, что он пытается кивнуть. — Почему? — Она замерла, вглядываясь в его губы. Спустя пару секунд он выдавил: — Деньги... Мира.

— Ты шантажировал его?

Якоб не ответил; его невидящий взгляд блуждал по небу.

— Он был с Мирой в тот вечер, когда она погибла? — предприняла еще одну попытку Хелена.

Якоб хрипло выдохнул.

— Да, — закашлялся он.

— Это ты убил Конрада Хорстена?

Тонкие губы раненого тронула едва заметная улыбка. Хелена расценила это как знак согласия.

— И ты отвез Оле Хорстена в Ассербо и задушил его?

После долгой паузы веки Якоба медленно прикрылись и снова приоткрылись.

— Коре Берг?

Взгляд Якоба замер. Он смотрел на Хелену сквозь нее, словно сквозь пустоту.

— Ты убил Коре Берга вчера, Якоб? Мы знаем, что они сотворили с тобой в детстве. Здесь, у этого озера. Знаем, в чем участвовал Берг, — Хелена торопилась, едва не путаясь в словах, заставляя себя сохранять самообладание. Но обстоятельства гибели Берга не давали ей покоя с той самой секунды, как было обнаружено его тело. Убийство было совершено на редкость топорно. Спонтанная расправа в порыве ярости, начисто лишенная того тщательного планирования и театрального драматизма, которые отличали инсценированное самоубийство Оле Хорстена, смерть Конрада в Кронборге и диверсии на яхте «Харис» и траулере в Хиртсхальсе.

— Томми... — на последнем выдохе выдавил Якоб.

Хелена мягко положила ладонь ему на грудь и склонилась к самому его лицу:

— Это Томми его убил? За что?

Якоб приоткрыл рот, но издал лишь невнятные звуки. Если бы ситуация не была столь трагичной, Хелена могла бы поклясться, что раненый тихо напевает.

Она посмотрела в сторону темной чащи, где скрылся Ассад. Сколько времени прошло? Минуты четыре? Пять? Серебристый лунный свет, заставлявший гладь озера слабо мерцать, внезапно померк. Хелена подняла голову. Небо затянуло плотными тучами, и тьма удушливым куполом накрыла ее и умирающего мужчину на земле. Вскоре на черную ткань пальто Якоба жемчужным бисером начали оседать капли мелкой мороси.

Раздался тихий хриплый шепот, и Хелена приблизила ухо к его губам. Она поняла: он действительно поет. Ей были знакомы и эти слова, и эта мелодия — когда-то Нанна пела ей эту колыбельную перед сном:

«...царит здесь мирный, тихий покой, в лесной глуши, наедине с собой. И сердца стон утихнет здесь, где мир и отдых вечный есть...»

Последние строчки он уже просто прошелестел. Хелена ждала продолжения, но зрачки Якоба начали мелко подергиваться — точно у ребенка, завороженно смотрящего в окно мчащегося поезда.

— Ты очень красиво поешь, — тихо произнесла она.

Слабое подобие улыбки скользнуло по его лицу, и взгляд навсегда застыл.

Хелена подняла глаза к небу, силясь понять, на что был устремлен его последний взор, но там ничего не было. Только мерно накрапывающий дождь.

— Якоб? — Она слегка потрясла его обмякшее тело. Мужчина больше не дышал. Хелена положила ладони ему на грудину и начала делать непрямой массаж сердца.

Хелена потеряла счет времени, когда у кромки леса наконец заметался луч фонаря.

— Машины Эккерта на месте нет. Скорая уже в пути, — запыхавшись, проговорил Ассад и опустился на колени рядом с ней, собираясь сменить ее на массаже сердца.

Хелена мягко перехватила руку напарника и заглянула ему в глаза:

— Им можно уже не торопиться.

Глава 72

Ассад

— Putain! (Черт побери!) Вон он стоит! — Хелена ткнула пальцем в лобовое стекло.

Левой рукой она всё еще прижимала к затылку пакет со льдом.И будь на то воля Ассада, её бы уже сейчас везли на скорой в больницу. Коллеги из полиции Северной Зеландии уже взяли под свой контроль место преступления у Хейбергсминде, но буквально за секунду до того, как захлопнулись двери скорой, поступила ориентировка из Национального координационно-оперативного центра полиции. Камера на Фреденсборгвей зафиксировала машину Томми, двигавшуюся в сторону Хумлебека. В ту же секунду Хелена с использованием цветистой французской брани велела санитарам поберечь свою énergie для тех, кому она нужнее. У нее имелась четкая догадка, куда держит путь Томми.

К могиле Миры.

Ассад подался вперед, всматриваясь в темноту. По одну сторону дороги высилась церковь Хумлебека, подсвеченная тусклыми прожекторами. «Фиат» Томми Эккерта и впрямь стоял сиротливо брошенным на церковной парковке. Ассад мигнул поворотником и припарковался вплотную к нему. Если Томми и вздумает снова бежать, то точно не на колесах.

Напарники вышли наружу. Ассад огляделся по сторонам. На противоположной стороне Страннвейен в густых зарослях деревьев и кустарника прятались пасторат и старый трактир. Доносившийся сквозь темноту неровный гул выдавал близость моря, бьющегося о берег сразу за оградой погоста. Пошел дождь. Не ливень, но вполне достаточный, чтобы намочить волосы и окончательно размыть видимость — на неосвещенном кладбище, откровенно говоря, нельзя было разглядеть ни черта.

— Двигатель еще теплый, — Ассад прижал ладонь к капоту «Фиата». — Он где-то здесь.

— Идем, — Хелена сунула ему в руку тяжелый фонарь из бардачка и побежала вперед. — Сегодня ведь десятая годовщина смерти Миры, не забыл? — бросила она через плечо.

— Хелена, тебе лучше остаться в машине.

Она пропустила его слова мимо ушей и толкнула узорчатую калитку кладбища.

Ассад поспешил следом:

— Твои мозги сейчас колышутся, как виноградное желе!

— Ça va bien (Все в порядке), спасибо, — она смахнула со лба намокшую челку. — Обойду тот пруд слева, а ты бери правее. Ищи свежее надгробие. Что-нибудь современное.

Сбегая по холмистому склону, Ассад видел, как капли дождя морщат гладь небольшого пруда. Глаза постепенно привыкали к темноте. Он лавировал между оградками, выхватывая лучом имена на плитах: Рагнхильд, Эдит, Оге, Экхардт... Старинные имена на замшелом сером камне. Никакой