Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

Терье обошел стол и сел в кресло. Разговаривать стоя было слишком официально и наводило на мысль о конфронтации. По-хорошему, ему всё еще следовало злиться на упорное нежелание Хелены раскрывать подробности перестрелки в Лионе двенадцатилетней давности. Но момент для разносов и допросов с пристрастием был явно неподходящий — особенно сегодня, когда отдел «Q» мог триумфально занести в свою отчетность сразу пять раскрытых убийств и одно покушение. А если приплюсовать сюда погибших рыбаков из Хиртсхальса, то и вовсе все девять.

Еще в субботу вечером криминалисты обнаружили в багажнике «Фиата» Эккерта пустой револьвер и дубинку-тотеншлегер[72]. На обоих предметах остались четкие отпечатки пальцев политика. Спортивную сумку с пачками нарезанных газет изъяли в лесу у Хейбергсминде; на ее внешней стороне эксперты выявили следы крови и волос. Группа крови совпала с показателями Коре Берга, и хотя официальные заключения судебно-медицинской экспертизы подготовят лишь через пару недель, Терье уже сейчас мог с уверенностью утверждать: Эккерт сперва забил Коре Берга дубинкой, а затем выстрелил в Якоба Гаде.

Мотивы преступлений пока оставались туманными, но куклы из газетной бумаги в спортивной сумке указывали на сорвавшуюся передачу выкупа. Очевидно, Якоб Гаде держал Эккерта на крючке. В машине Якоба криминалисты обнаружили две флешки. На первой содержался черновик пространной разоблачительной статьи о ДТП, произошедшем по вине политика в 2013 году недалеко от Хумлебека. Пьяный Эккерт сидел тогда на пассажирском сиденье, а машиной управляла его любовница, Мира Дам. Девушка получила тяжелейшие травмы, но вместо того, чтобы вызвать спасателей, Томми трусливо сбежал, бросив ее умирать.

Подобные обвинения сложно доказать спустя десять лет, если бы не вторая флешка. На ней криминалисты обнаружили не только подробную видеозапись того, как Эккерт выбирается из искореженного автомобиля и улепетывает прочь, но и фотографию золотисто-коричневого, пропитанного кровью галстука. Кровь на нем, предположительно, принадлежала Мире Дам. Сам галстук лежал в пластиковом пакете в кармане куртки политика. Потребуется ДНК-экспертиза, чтобы подтвердить совпадение крови, но пока первоочередной и самой тяжелой задачей для Терье оставалась сегодняшняя поездка в Хумлебек. Ему предстояло постучать в двери дома местного пастора и рассказать родителям Миры, что на самом деле произошло в ту роковую ночь десять лет назад. Принесет ли эта правда хоть какое-то облегчение безутешным родителям? Терье сомневался. Но для полицейского истина — это единственное, с чем приходится иметь дело. А уж искать во всем этом высший смысл... пускай этим занимается священник.

Хелена откашлялась.

— Перед смертью Якоб сознался мне в убийстве Оле Хорстена и его сына Конрада, но я не успела расспросить его о Линетт Тюкиер. Прошу прощения. — Она впервые за сегодня посмотрела Терье прямо в глаза.

Он примиряюще махнул рукой.

— Ты сделала всё, что могла. К тому же портье из клиники «Харис» уже опознала в Якобе человека, выходившего из аптечного склада больницы. Коллеги из городского управления и отдела по борьбе с оргпреступностью сейчас шерстят район Центрального вокзала и Истедгаде. Если удастся накрыть барыгу, продавшего ему фентанил, дело Линетт Тюкиер можно считать закрытым. Он убрал девушку лишь для того, чтобы побольнее ударить по Коре Бергу. Редкий цинизм, что и говорить.

Хелена согласно кивнула:

— Кстати, об отделе по борьбе с оргпреступностью. Когда я смогу перевестись туда?

Терье изумленно уставился на нее:

— В отдел по борьбе с организованной преступностью?

— Мы договаривались, что для начала я должна освоить специфику и методы работы датской полиции. Et voilà — одним махом раскрыто пять убийств и одно покушение. Я выезжала на места преступлений, собирала ключевые улики, допрашивала свидетелей и выслеживала беглецов. Что еще мне нужно доказать?

Терье заерзал в кресле.

— Но, Хелена... ты ведь прекрасно понимаешь, что ни я, ни другие руководители нашего управления не можем дать добро на твой перевод в отдел по борьбе с оргпреступностью, пока...

— Или в отдел по расследованию преступлений против личности. В твой отдел.

— В мой отдел? Да ты...

— Я хочу войти в следственную группу по делу об убийствах «ТаТо». А если меня нельзя допустить непосредственно к расследованию смертей, я готова заняться ниточками, ведущими к отмыванию денег.

Терье молча разглядывал Хелену, стоявшую перед ним со скрещенными на груди руками. Женщина она далеко не глупая — последние дни наглядно это продемонстрировали, — так что либо у нее разыгралась мания величия, либо она вела какую-то свою хитрую игру, правил которой он не понимал. Как бы то ни было, ее требования выходили за любые рамки разумного.

— По-моему, на днях я выразился предельно ясно, Хелена. Оружие, фигурирующее в деле «ТаТо», напрямую связано с преступлением, совершенным против тебя в 2011 году. И пока характер этой связи остается туманным, я тебя на пушечный выстрел не подпущу к своему расследованию.

Он снова поднялся из-за стола. Терье надеялся избежать этого разговора, но уступать в столь принципиальных вопросах он не собирался.

Пальцы Хелены судорожно сжались в кулаки.

— То есть ты по-прежнему настаиваешь, что я не могу полноценно работать в копенгагенской полиции лишь потому, что двенадцать лет назад в меня стреляли? — спросила она.

— Вовсе нет, — Терье на секунду замолчал. Из всех кандидатов, которых он отправлял на стажировку в отдел «Q», Хелена оказалась единственной, кто продержался там дольше недели. К тому же она внесла столь весомый вклад в статистику раскрываемости отдела, что любые споры о целесообразности существования отдела поутихли сами собой. Даже вечно урезающий бюджеты шеф полиции притих и шелковым тоном выражал одобрение. Вчера вечером Терье получил официальное письмо, в котором сообщалось, что проводимая отделом «Q» «проверка качества незавершенных расследований прошлых лет» заслужила высокую оценку в Министерстве юстиции, а потому отдел может беспрепятственно продолжать свою деятельность. По крайней мере, до следующего согласования годового бюджета.

— Но ты должна быть со мной предельно честна. Расскажи мне прямо сейчас: что тебе известно об этом оружии?

Хелена тяжело вздохнула и на несколько секунд задумалась.

— Ровным счетом ничего нового, — наконец тихо произнесла она. — 2011 год. Я была еще совсем молодой. В тот вечер у меня был выходной. Стемнело. У меня в машине работала рация — дурная привычка. Прошло сообщение о дерзком вооруженном налете на виллу какой-то состоятельной семьи. Нападавшие действовали с особой жестокостью. Скрываясь с места преступления, налетчики силой увезли с собой тринадцатилетнего сына хозяев дома... —