Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Словно в ответ на их мысли, снаружи донеслись стрекотание и скрежет, и «автомобиль», трясясь каждым дюймом своей малиновой поверхности, выехал из каретного сарая и покатил по подъездной дорожке. За рулем восседала Аманда, гордая и дерзкая. Скэтти, съежившийся от испуга, сидел рядом.

Хал распахнул окно:

– Аманда! Вернись! Нам нужно поговорить.

Сестра небрежно помахала рукой и скрылась из виду.

– Куда ты едешь? – прокричал он вдогонку.

Ветер донес ее голос, слабый, но ясный и торжествующий:

– Тратить триста фунтов, сопляк!

Глава 14

Церковные благотворители

– Фаркьюсон, вам приходилось когда-нибудь воровать? – поинтересовался Гаффи, когда они въезжали на рыночную площадь в Норвиче, чтобы высадить Игер-Райта и спросить у полицейского дорогу к музею Борм-Хаус.

– Сотни раз, – ответил Фаркьюсон. – Что там какой-то барабанишка! Если мне приглянется что-то еще, тоже прихвачу. А коль удастся здесь обтяпать дельце и выйти сухими из воды, можно попытать удачу в Южном Кенсингтоне. Там есть огромная модель блохи, она мне всегда нравилась.

Когда они остались вдвоем, их пыл поостыл. Никто не был в восторге от задания, а перспектива предстать в неправильном свете перед хранителем городских сокровищ с орлиным взглядом пугала своей экстремальностью.

Но поскольку мантия мистера Кэмпиона перешла к Гаффи, тот был полон решимости довести дело до конца. Единственный музей, который ему случилось посетить, – это музей Виктории и Альберта, и он живо воображал, как будет с позором выведен под белы руки чинными официальными лицами и препровожден в местное управление полиции, чтобы на следующий день предстать перед своим старым знакомым, сэром Джеффри Партингтоном, мировым судьей графства.

Фаркьюсон сидел молча – спокойный, явно готовый перенести любые трудности.

Гаффи свернул на Мейпл-стрит и стал искать здание с номером 21. К его удивлению, это оказался обычный дом, что было даже хуже, чем безликий каменный дворец. И не сказать что большой дом, скорее довольно обшарпанное строение позднего георгианского периода с медной табличкой на входной двери, скромно извещающей любопытных, что внутри находятся «Грот и музей Бром».

Здесь не было ни величественного швейцара, ни толпы посетителей, ни сутолоки, под покровом которой они могли бы добыть сокровище и исчезнуть. Дверь даже была заперта на засов.

Гаффи позвонил в старомодный чугунный колокольчик и стал ждать с учащенно бьющимся сердцем. Его тревога была так сильна, что подмывало развернуться и дать деру, но вот донеслись тяжелые шаги по плиткам пола – кто-то шел на зов. Дверь отворилась, и глазам изнервничавшихся молодых людей открылось убийственное зрелище.

Перед ними предстал мужчина, когда-то бывший высоким и широкоплечим, но ставший усохшим и скрюченным. Он был облачен в саржевый костюм, синий с блеском, очевидно пошитый в его лучшие дни. Унылая багровая физиономия, масленые глазки и пыльные волосы песочного цвета дополняли малопривлекательную внешность. Он улыбнулся с надеждой.

– Пришли осмотреть грот? – спросил он. – Я освобожусь через полминуты – дописываю письмо. Может, пока сами походите? Если войдете, я выдам билеты. Три пенса с каждого. Пожалуйста, пожалуйста.

Говоря, он пятился назад и смешно размахивал перед собой руками, как бы заманивая посетителей, и вскоре они очутились в невзрачном длинном коридоре с чучелами птиц в нескольких витринах и пачками пожухлых открыток на обшарпанном столе. Малосимпатичный субъект выудил рулон билетов, из которых продал два за шесть пенсов.

– Вам сюда, – указал он на комнату слева. – Как пройдете через музей, спуститесь по лестнице, там будет сад, а за ним грот. А я закончу с письмом, приду и устрою вам экскурсию.

Он исчез за небольшой аркой в конце коридора прежде, чем посетители успели что-то сказать. Дверь захлопнулась, Гаффи вздрогнул и пришел в себя.

– Сущий абсурд, – пробормотал он. – Слышь, если эта штука здесь, проще простого взять ее и вынести. Ей-богу, в доме, кроме нас и этого типа, ни души.

Они вошли в комнату, названную музеем, и оказались среди разномастной коллекции редкостей. Тут и марки, и окаменелости, и снова птичьи чучела, и куски горной породы, и римская керамика, и приличной величины парусник в бутыли, и мумифицированный теленок о двух головах. Но никаких признаков мальплакского барабана.

Они двинулись дальше и обнаружили еще одну комнату, с такими же разномастными экспонатами. Пара симпатичных фарфоровых изделий, древняя костяная солонка, несколько мечей и старых спортивных винтовок и множество совершенно бесполезных на вид вещей – и все вперемешку, как в комиссионном магазине.

Аккуратно напечатанная табличка направляла посетителей в грот, и они уже были готовы туда пойти, но тут появился впустивший их мужчина.

– Скука смертная, – заявил он с порога. – Правда же, ничего интересного? Так себе экспонаты, ерунда ерундовая. Надо думать, вы и от грота ничего путного не ждете?

У него был монотонный, немного слезливый голос. Он стоял и смотрел на молодых людей, и, казалось, комнату затопила безнадежная тоска. Не дав посетителям даже слово сказать, он вяло продолжил еще более жалостливым тоном:

– Я здесь уже тридцать лет. Когда умер старый доктор Полтри, завещав этот дом и коллекцию городу, меня назначили хранителем. Вот так с тех пор и храню, и с каждым годом это занятие все скучнее и скучнее. Сам не знаю, почему не уволился. Убогое житье. Раньше приходили люди, теперь не приходят. Почти никого не бывает. Я их не виню. Дрянная коллекция. Вы, как я понимаю, случайно забрели? Туристы? Должно быть, у вас старый путеводитель, в новых это место даже не упомянуто. Я не жалуюсь – что толку, если коллекция паршивая? Вы все посмотрели, что хотели? Здесь надолго не задерживаются.

Он попятился к выходу, снова взмахами длинных потных рук маня гостей за собой. Им грозила нешуточная опасность быть загипнотизированными и изгнанными самим его унынием. Фаркьюсон подтолкнул Гаффи, и тот геройски ринулся в бой.

– А, так вы хранитель музея, да? – спросил он строгим голосом, пытаясь изобразить властность. – Мы здесь по просьбе викария Понтисбрайта. Я его прихожанин, одолжил ему машину для одного дела.

Хранитель смотрел непонимающе.

– Может, я не очень ясно излагаю, – продолжил Гаффи с нажимом. – Вы наверняка слышали от Данканнона или как там его… О черт… Ну, это насчет барабана. – Нервное напряжение и чувство вины сделали речь Гаффи резкой и косной.

В дверном проеме увядший человек с песочными волосами выказал проблеск интеллекта.

– А-а, барабан, – закивал он. – Вы из Понтисбрайта! Знаю-знаю, хотите его вернуть. Он здесь давно, много лет. Ничего в нем примечательного. Нет у него