Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

class="p1">Мы расстались у больничных ворот, и я проводила Дона взглядом. Чем он займется? Как проведет вечер? Трудно сказать. Может быть, сядет смотреть футбол, болеть за свою команду, но, скорее всего, будет работать и даже не поест толком.

С работы я ушла пораньше, чтобы успеть на встречу, которую устроила для меня Иветта. Дела, по крайней мере, помогли забыть на время о Лоренсе Фэрфилде, лежащем в холодильнике морга. Должно быть, он говорил правду насчет некоего секрета, раскрыть который ему не позволит Убийца ангелов. Я поспешила на север, навстречу потоку бегущих к пригородным поездам брокеров. Жара не только не спала, но даже усилилась, впитавшись за день в каждый кирпич, каждый камень мостовой.

Проходя по Лондонскому мосту, будто попадаешь в другой мир: здания все величественнее, латунные двери выглядят так, словно выкованы из золота. Я еще раз сверилась с адресом, который дала Иветта. Словно уменьшенная копия банка Ллойдз. По стенам бежали вентиляционные трубы, а стеклянная кабина лифта висела под крышей под кривым углом. Огромные экраны в фойе передавали информацию с торгов на биржах: Никкей, Доу-Джонс и Футси[120]. Расположенные в ряд циферблаты часов показывали время в Токио, Нью-Йорке и других городах. Я спросила Ванессу Харрис, и регистраторша направила меня в ее офис. Вызванный лифт прибыл со сверхзвуковой скоростью и громыхнул так, что я предпочла воспользоваться лестницей.

В офисе не было ничего, кроме рабочего стола, двух компьютеров и телефона. Судя по неуступчивому выражению лица, Ванесса Харрис была не из тех, кто снисходителен к чужой глупости. На вид около сорока, симпатичное синее платье, каштановые волосы уложены аккуратно, как на рекламе щипцов для распрямления волос. Макияж… Лола называет такой «боевой раскраской»: надежное основание, на тон темнее кожи, и глянцевая красная помада.

– Знаете, много я вам сказать не могу. После трибунала дала подписку о неразглашении. – Держалась моя собеседница скованно и, похоже, уже сожалела, что согласилась встретиться со мной.

– Все, что вы скажете, останется между нами. Обещаю.

Харрис долго смотрела на меня, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но в конце концов потребность выговориться перевесила страх перед возможным судебным преследованием.

– Я была тогда слишком неопытной, чтобы понимать, что к чему. Как продержалась там десять лет, одному богу известно. Вся внутренняя политика строилась на публичном унижении – такой текучки нигде больше не было.

– Почему же люди все-таки оставались?

Ванесса посмотрела на меня как на несмышленыша.

– Бонусы. Просто невероятные. Но и работа сумасшедшая. Если кто-то с чем-то не справлялся – увольняли в тот же день.

– И каково там было женщинам?

Харрис закусила верхнюю губу, и на ней появилось красное пятнышко.

– Я поэтому и написала куда следует. Начальство вело себя отвратительно. Собеседования с девушками, обращавшимися по поводу стажировки, проводились за обедом. Ну и, конечно, те из кожи вон лезли, чтобы получить повышение.

Было ясно, что вдаваться в детали моя собеседница не готова, и я даже посочувствовала ей. Десять лет в банке «Энджел» – вот объяснение и строгой одежды, и «боевой раскраски», за которой она пряталась.

– Вы слышали что-нибудь о сделках с использованием инсайдерской информации или об отмывании денег? – спросила я.

Ванесса лишь плотно сжала свои глянцевые губы. Страх перед возможными последствиями нарушения судебных предписаний, должно быть, не располагал к откровенности, потому что она резко закончила разговор. Провожая меня к выходу, Харрис остановилась у стеклянной стены. Внизу я видела рабочий зал – мужскую массу, разбавленную щепоткой женщин.

– Это наш операционный зал. До закрытия Футси остается двадцать минут, и кое-кто из них в глубокой заднице.

Впечатление было такое, будто смотришь оперу с выключенным звуком. Трейдеры напоминали актеров, надевших трагические и комические маски – какие либо промежуточные варианты не предусматривались. Большинство отчаянно жестикулировали, прижимая к уху сотовые. Люди носились по залу, то и дело поглядывая в сторону электронного табло, по которому бежали красные и зеленые цифры. Я даже уловила запах пота и тестостерона, но это, наверное, было лишь игрой воображения – как-никак толщина стекла достигала двух дюймов.

– Что там происходит? – поинтересовалась я.

– Если кто-то не успел продать достаточное количество акций, он теряет часть бонуса. Если ситуация не меняется к лучшему, его увольняют. – Харрис наблюдала за всей этой суетой с таким интересом, словно там сражались гладиаторы. Лишь на мгновение оторвав взгляд от этой сцены, она посмотрела на меня и добавила: – В банке «Энджел» все то же самое, только вдвое хуже. Операционный зал – это арена боев.

Она резко отвернулась, как будто получила достаточную для одного дня порцию человеческого отчаяния. Я поблагодарила ее и попрощалась.

На обратном пути у меня разыгралось воображение. Дорожка вдоль реки казалась почти пустынной: люди, должно быть, предпочитали пережидать жару дома. Я почувствовала, что за мной следят, услышала шаги за спиной, но когда оглянулась, то увидела лишь женщину, фотографировавшую реку. Добравшись до дома, я с облегчением выдохнула, но уже готовясь лечь в постель, снова услышала шаги – на лестничной площадке. Глазок не помог, потому что свет снаружи выключили. Я представляла, что там, в темноте, затаился какой-нибудь маньяк, который только и ждет, чтобы я открыла дверь. Позвонить Эндрю? Но мне не хотелось выставлять себя невротической дурочкой, пугающейся обычных ночных звуков. Я вспомнила те, первые после возвращения из больницы недели, когда вздрагивала от каждого стука и шороха, и сказала себе, что не допущу их возвращения.

Я налила в стакан воды и заставила себя лечь в постель.

Глава 23

В пятницу, уже во второй половине дня, я отлучилась в столовую – захотелось выпить холодного чаю. Там, в столовой, меня и нашел Хари. Еще увидев его издалека, я поняла – хороших новостей ждать не стоит. Набор мимических выражений у моего шефа довольно ограничен. Главное, то, которым он пользуется основную часть времени – блаженная улыбка, но в час беды его сменяет маска абсолютного спокойствия. Подойдя к столику, он осторожно опустился на соседний стул.

– Только что видел Даррена Кэмпбелла. Хотел его принять, но он тут же сбежал. Есть признаки психоза.

– И какие же?

– В основном симптомы шизоидного расстройства – бредовые идеи и слуховые галлюцинации. И некоторые показатели острой паранойи.

– Замечательно, – проворчала я. – И теперь он еще таскается за мной.

Хари задумчиво посмотрел на меня.

– Ему требуется полное обследование. Постановка диагноза. Назначение лекарств. Я позвоню его инспектору.

Шеф ушел, а я долго смотрела в пустой стакан и лишь через несколько минут убедила себя подняться