Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Все было просто. Появился стеклянный графин с бренди, который надлежащим образом обнюхал и продегустировал каждый из гостей. Папулос лично раздал бокалы и разлил жидкость, которую, по единогласному мнению, признали коньячным спиртом. Назывались 1932 и 1934 годы.

Затем содержимое графина вылили в конструкцию на столе, и все пронаблюдали за тем, как оно течет по стеклянным трубкам, фильтруясь в большой сосуд в форме реторты у подножия аппарата.

Месье Жессан поднял взгляд.

– А теперь, – негромко произнес он, – подходите по одному, пожалуйста, и осмотрите мое изобретение. Только ступайте потише.

По завершении осмотра обладатель коричневого халата накрыл реторту колпаком из чего-то похожего на черную резину. Затем, какое-то время повозившись с термометрами и маленькой электрической батарейкой, с едва скрываемым волнением объявил, что процесс пошел, и добавил:

– Каждая секунда грубо соответствует году – долгому, темному, унылому году. А теперь посмотрим.

Колпак сняли, принесли чистые бокалы, и реторту осторожно отсоединили от остального аппарата.

Мистер Джером первым продегустировал содержавшуюся в ней жидкость, и его лицо исказила выглядевшая слегка нелепо ошеломленная гримаса.

– Невероятно! – наконец изрек он. – Невероятно! Не могу поверить… Хотелось бы, конечно, провести некоторые анализы, но я могу поклясться, что это бренди восемьсот тридцать пятого года.

Остальные оказались того же мнения, и даже мистер Кэмпион был впечатлен. Изобретателя убедили повторить эксперимент, на что мистер Жессан, надо отдать ему должное, охотно согласился.

– Есть только один недостаток, – заметил он. – За один раз можно переработать лишь крайне малое количество. Я говорил моему другу, что мне хотелось бы обеспечить надежную работу моего изобретения и продавать устройства вместе с инструкциями широкой публике, но он мне запрещает.

– Еще бы! – воскликнул сосед мистера Кэмпиона. – Господи, да это же разрушило бы половину моего бизнеса…

Когда все, весьма возбужденные, решили наконец разойтись, было уже за полночь. Мистер Папулос обратился к гостям:

– Уже поздно. Давайте ляжем спать, а обсудим все утром, когда месье Жессан сможет объяснить нам теорию своего процесса. Пока же, уверен, вы согласитесь со мной, что нам есть о чем подумать.

В слегка подавленном настроении гости отправились наверх. Разговоров было мало. Никому не хотелось обсуждать революционное открытие со своими ближайшими конкурентами.

Утром, спустившись вниз, Кэмпион обнаружил, что мистер Джером уже встал. Тот расхаживал по гостиной и почти со злостью набросился на молодого человека.

– Я люблю вставать в шесть, – с ходу заявил он, – но не обнаружил прислуги. Только в семь пришли какая-то женщина, ее муж и горничная. Похоже, Папулос велел им ночевать где-то в другом месте. Видимо, опасался вибрации. Так или иначе – выдающееся открытие, согласитесь? Если бы я не видел его собственными глазами, ни за что бы не поверил. Похоже, нужно быть готовым к прогрессу, хотя не сказал бы, что мне это нравится. И никогда не нравилось.

Мистер Джером понизил голос и, шагнув ближе, продолжил:

– Мы все должны собраться и помешать этому. И никак иначе. Нельзя допустить, чтобы нечто подобное стало достоянием общественности, как и того, чтобы какая-то одна фирма завладела секретом. Во всяком случае, таково мое мнение.

Кэмпион пробормотал в ответ, что не рискнет высказать свое, не посоветовавшись сперва с мистером Тистлдауном.

– Конечно-конечно. В Сити сегодня будет немало деловых встреч, – мрачно проговорил мистер Джером. – И еще одно: вы знаете, что в этом дурацком заведении нет телефона?

Кэмпион прищурился.

– Вот как? – спокойно заметил он. – Очень интересно.

Мистер Джером бросил на него подозрительный взгляд.

– По моему мнению… – тяжело начал он, но закончить не успел: дверь распахнулась, и ворвался коротышка с соломенными волосами, сидевший за ужином рядом с Кэмпионом.

– Случилось страшное! – выпалил он. – На нашего изобретателя ночью напали! Разбили его машину, а чертежи и формулы украли. Бедняга Папулос с ума сходит.

Кэмпион и Джером оба направились к двери и мгновение спустя уже стояли на площадке вместе с застигнутыми врасплох остальными гостями. Жервез Папулос, выглядевший впечатляюще в длинном черном домашнем халате, стоял спиной к двери изобретателя.

– Это ужасно, просто ужасно! – восклицал он. – Прошу вас всех, спускайтесь вниз и ждите, пока я решу, как лучше всего поступить. Мой несчастный друг только что пришел в себя.

Джером протолкнулся вперед.

– Но это же чудовищно… – начал он. – Именно так – чудовищно. – Папулос навис над ним, гневно сверкнув глазами, и перед едва скрываемой яростью в его голосе мистер Джером спасовал.

– Послушайте, – пробормотал он, – вы же не думаете… вы же не намекаете…

– Я думаю только о моем несчастном друге, – грозно отозвался мистер Папулос.

– Что все это значит, ради всего святого? – подал голос джентльмен с соломенными волосами, остававшийся в гостиной.

– Полагаю, мы это выясним примерно через час, – усмехнулся мистер Кэмпион.

Он был прав. Пока все сидели, уныло глядя на остатки оказавшегося весьма неаппетитным завтрака, мистер Жервез Папулос изложил случившееся со всей доходчивостью.

Месье Жессан, бледный и с забинтованной головой, поведал душераздирающую историю. Проснувшись, он понял, что к его рту и носу прижата тряпка с хлороформом. Было темно, и он не видел нападавшего, который также нанес ему несколько ударов. Попытки поднять тревогу оказались тщетны, и в конце концов снотворное свалило изобретателя с ног.

Придя в себя, он обнаружил, что аппарат разбит, а драгоценная черная записная книжка, где содержались все расчеты и которая всегда лежала под подушкой, исчезла.

На этом моменте он окончательно сломался, и слуга Папулоса увел его прочь. Затем заговорил сам мистер Жервез Папулос, всем своим видом демонстрируя праведный гнев и негодование, что выглядело весьма впечатляюще.

– Не стану тратить впустую время на слова о том, насколько меня потрясло это чудовищное нападение, – начал он, – могу лишь изложить факты. Прошлой ночью мы были в доме одни. Даже мой собственный слуга ночевал в поселке – я договорился с ним, чтобы обеспечить идеальные условия для эксперимента. Хозяйка отеля утверждает, что двери утром были заперты и снаружи в дом никто не входил. Понимаете, что это значит? До вчерашнего вечера только изобретатель и я знали о существовании столь важного для всех вас секрета. Вчера вечером мы рассказали о нем, доверившись вам, а теперь… – Он пожал плечами. – Нас ограбили, и на моего друга напали. Стоит ли что-то добавлять?

Послышался возбужденный хор протестующих голосов. Мистера Джерома, похоже, готов был хватить удар. Папулос сохранял спокойствие, слегка презрительно глядя на остальных.

– Остается только одно, – продолжил он, – но я не решился вызвать полицию, поскольку виновным, естественно, может быть лишь один из нас, и тайна должна остаться тайной, ибо огласка, которой не избежать,