Смертельный след - Андреас Грубер

Эпилог

Неделю спустя

Висбаден

Снейдер сидел в своем кабинете, мрачно уставившись на рабочий стол. Ладони все еще оставались шершавыми от бетона, а правая рука была в гипсе. По крайней мере, ему до сих пор удавалось сохранять гипс белоснежным, и он отшивал всех коллег, желавших оставить на нем свои каракули, – всех, кроме Дромайера. Тот настоял на том, чтобы поставить на тыльной стороне ладони свою печать, а затем подписался: «Фридрих Железный кулак Дромайер». После чего крепко пожал Снейдеру левую руку.

Его отражение в зеркале – с переломанным и вправленным носом, темно-синей, почти черной областью вокруг глаз, раздутой губой и ожогами на щеке и лбу – было невыносимо.

Даже чистая белая рубашка, идеально отполированные новые кожаные ботинки и новехонький костюм, в котором он впервые после недели на больничном пришел в офис, не могли изменить его жалкое состояние.

Перед телефоном и клавиатурой дымилась чашка ванильного чая. Пить было все еще больно, потому что горло, обожженное едким бетоном, пока не зажило, но он делал маленькие глотки. Рядом с чашкой возвышалась стопа писем и папок с делами, а сверху лежала яркая открытка с Майорки, недавно доставленная в его кабинет по внутренней почте. Уже пять минут Снейдер смотрел на изображение большой желто-синей медузы, пульсирующей в море. Aurelia limbata.

Ему просто не хотелось разбираться с накопившейся за несколько дней почтой, тем более что впереди его ждали сотни встреч, вызовов на допросы и дачи показаний. Он ненавидел эту бюрократическую возню, как, пожалуй, никто другой. В конечном счете значение имело только одно: операция «Ноль-пять» была окончена и пережита.

В прошлую субботу произошло еще два теракта в Дуйсбурге и Бремене, в каждом из которых погибли по три человека, но все остальные удалось предотвратить буквально в последнюю секунду.

БКА совместно с БНД, службой государственной безопасности, всеми земельными полицейскими управлениями и Европолом смогли полностью обезвредить террористическую сеть. Только в Германии было арестовано более двухсот человек, еще тридцать – в Испании, Франции и Италии. Некоторые задержания сопровождались автомобильными погонями и перестрелками.

Кроме того, во время рейдов в Германии обнаружили девять тайников с оружием, в том числе один с бронебойными боеприпасами, склад взрывчатки с двумя тоннами C–4, два тайника с поддельными паспортами и автомобильными номерами, а также двенадцать миллионов евро наличными в разных валютах и десять миллионов в биткоинах и других криптовалютах, хранившихся на аппаратных кошельках.

Еще на двух складах были спрятаны радиостанции, ноутбуки, телефоны, аккумуляторы, глушители, балаклавы и бронежилеты, а также полуавтоматическое и автоматическое стрелковое оружие. Полиция конфисковала к тому же более сорока транспортных средств, включая два бронированных автомобиля для побега.

Если бы РАФ удалось осуществить всю операцию «Ноль-пять» в соответствии с планом, последствия были бы катастрофическими. Были подготовлены еще тридцать пять атак на медиахолдинги, штаб-квартиры партий, энергетические концерны, крупные банки, ангары для самолетов, порт Гамбурга и здания БКА в Висбадене и Меккенхайме. В финале одновременно должны были произойти три бомбовые атаки на нефтеперерабатывающие заводы в Карлсруэ, Лойне и Гельзенкирхене, принадлежащие трем крупнейшим в стране нефтяным, газовым и нефтехимическим концернам. В итоге объекты охватил бы гигантский пожар, что парализовало бы всю энергосистему Германии.

Даже если бы удалось реализовать лишь часть плана, страна на несколько месяцев оказалась бы парализованной. Не говоря уже о панике, которую бы это вызвало среди населения. Вероятно, они чудом избежали гражданской войны, как бы драматично это ни звучало задним числом.

Наконец Снейдер взял открытку и перевернул ее. Текст, написанный плавным почерком, был коротким.

«Дорогой Мартен!

Надеюсь, у Вас все хорошо. Я дам вам знать, когда снова буду в Германии.

Солнечные приветы от Бьянки Хагеман.

P. S. Должна вас спросить… место в столовой Академии БКА еще свободно?»

Женщина была настойчива. Снейдер улыбнулся, но в тот же момент поморщился от боли. Левой рукой он взял телефон, нашел нужный номер и с трудом набрал сообщение:

«У вас хорошие шансы, бюджет БКА был срочно увеличен. М.С.С.»

Не прошло и минуты после отправки, как пришел ответ Хагеман:

«Отлично. На следующей неделе я еду к родителям в Берлин. Не хотите встретиться на чашку кофе… ой, простите… ванильного чая?»

Губы Снейдера изогнулись в ухмылке. Затем он раздвинул стопку писем, и его взгляд упал на повестку из Министерства иностранных дел в Берлине.

«Конечно», напечатал он, надеясь, что к тому времени снова будет выглядеть более или менее прилично.

Мюнхен

Несмотря на перенесенную операцию на ноге, Сабина уже могла ковылять по гравийной дорожке с помощью костылей, хотя это все еще давалось ей с большим трудом.

По крайней мере, она могла не спешить. Небо слегка затянули облака, но температура была приятной, и пахло летом. На ней были кроссовки, шорты и футболка. Марк медленно шагал рядом, а в нескольких метрах впереди шли отец Сабины, ее сестра Моника и племянницы Конни, Керстин и Фиона. Все несли в руках маленькие букеты цветов. Они свернули к следующему ряду могил, Сабина с Марком последовали за ними.

Сабина еще две недели пробудет на больничном, а затем начнется многонедельная реабилитация. До тех пор она проведет еще несколько дней с Марком в Мюнхене, прежде чем они вернутся в свою квартиру в Висбадене. И именно Сабина предложила сегодня вместе сходить на кладбище.

После нескольких поворотов они дошли до могилы. Все положили свои цветы на надгробие, а отец зажег свечи. Потом они стояли рядом и задумчиво смотрели на мраморную плиту.

Так как Сабина постоянно находилась в разъездах по работе, она бывала здесь слишком редко. Но каждый раз, когда она видела фотографию матери, слезы невольно катились по ее щекам. Мама была такой красивой женщиной и умерла слишком рано. Сабина так и не смогла смириться с этой потерей. Единственным утешением было то, что именно через убийство матери она познакомилась со Снейдером, что полностью изменило ее жизнь – и, надо признать, к лучшему. Потому что, хотя ее работа была нервной и опасной для жизни, нигде больше она не могла бы принести столько пользы. И в конце концов именно благодаря всему этому она познакомилась с Марком. Сабина переложила костыль из одной руки в другую и вытерла слезы.

После минуты молчания Керстин и Фиона отошли и скрылись между рядами могил, а Конни, младшая, которой уже исполнилось