Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

В последующие недели Ханна продолжала исчезать по ночам, не помогали ни наши с Дагом уговоры, ни угрозы, ни увещевания. Мы испробовали все: лишили ее карманных денег, поставили дополнительные замки на двери, даже спрятали ее обувь — все впустую. Вероятно, Ханна где-то доставала деньги, поскольку от нее пахло алкоголем, когда она возвращалась домой, и я часто находила пачки сигарет в ее пальто.

— Ты слишком мала для таких вещей, ты не можешь в одиночестве шататься по ночам, — взмолилась я, когда она однажды вернулась на рассвете. Я перестала спать, в страхе и беспокойстве проводя ночи в ее ожидании.

Она ухмыльнулась.

— Я не одна.

— А с кем же?

Она повела плечами.

— С друзьями.

— Какими друзьями?

— Ты никого из них не знаешь.

— Вокруг полно плохих людей, — сказала я ей. — Плохих мужчин, которые используют таких молодых девушек, как ты. Как до тебя не доходит, Ханна? Не понимаешь, что это небезопасно?

— Ну и что? Я развлекаюсь. — Потом она презрительно усмехнулась и добавила: — Тебе меня не остановить. И ты это знаешь.

Конечно, Ханна была права. Она осознавала, что известный ей секрет обеспечивал ее безнаказанность. Мы были слишком напуганы тем, что Ханна может сделать, и она прекрасно отдавала себе в этом отчет.

Постепенно на смену неряшливым бесформенным футболками и спортивным штанам пришли мини-юбки и обтягивающие короткие топики; часто ее лицо было густо и неумело накрашено. Меня все это пугало. Иногда она возвращалась домой в сопровождении полицейских, пьяная или под кайфом. И потом полицейские, стоя в нашей гостиной, объясняли, что задержали ее на вечеринке в заброшенном доме во время антинаркотического рейда или по пути домой, куда она добиралась автостопом, либо обкуренную на автобусной остановке в компании каких-нибудь фриков.

Ей доставляли удовольствие подобные сцены с привлечением полиции. Ни с чем не сравнимое удовольствие. Ханна бросала на нас насмешливые взгляды из-под густо подведенных ресниц в то время, как офицеры, сидя на диване в гостиной, напоминали нам о несовершеннолетии Ханны и нашей обязанности обеспечивать ее безопасность. Ханна знала, насколько сильно мы нервничали в их присутствии, боялись, что ей достаточно намекнуть полицейским, чтобы раскрыть наш секрет. Я думала о моем спавшем наверху мальчике, завернувшемся в одеяло со «Звездными войнами», сжимала зубы и отвечала:

— Да, офицер, извините, это больше не повторится.

Я привыкла к враждебным взглядам соседей, считавших, безусловно, что вся вина лежит на нас, и будь Ханна их ребенком, все было бы иначе. Как знать, только им не приходилось иметь дело ни с кем, кто, подобно Ханне, был начисто лишен совести и способности любить, кто не задумываясь заложил бы нас полиции, попытайся мы действовать против ее воли.

В конце концов, сгорая от стыда и отвращения, я стала подкладывать Ханне пачки с презервативами в ящики с нижним бельем, пока ее не было дома. Она застукала меня только однажды. Обернувшись, я увидела Ханну в дверном проеме, которую мое смущение привело в неподдельный восторг.

Мы подумывали о переезде, но какой был в нем смысл? Наши проблемы сохранились бы, поменяй мы место жительства. Нам нравилась наша деревня. Мы оба работали неподалеку — я нашла место в медицинском центре в соседнем городке, вернувшись к работе медсестры, которую оставила после рождения Ханны, и чувствовала себя хорошо вдали от всех, кто знал меня или дочь. К тому же мы уже однажды оставили дом, сбежали из моей родной деревни. Повторить это еще раз было выше моих сил.

Мы Дагом провели много ночей, разъезжая по окрестностям в поисках Ханны. Тоби, укутанный в одеяло, сопел на заднем сиденье машины. Это были тяжелые времена; я каждый раз боялась найти ее брошенной умирать на улице. Меня не покидало чувство тревоги за нее, я похудела почти на 30 фунтов, тягостное, давящее ощущение страха в груди напрочь лишило меня аппетита. И хотя эти месяцы были невыносимыми, Ханна умела вовремя остановиться, не заходила настолько далеко, чтобы у полиции и сотрудников социальных служб появилась возможность воплотить в жизнь их бесчисленные угрозы и забрать ее из семьи. Будучи смышленой девочкой Ханна понимала, что если это произойдет, она больше не сможет так свободно манипулировать нами. К тому же, как мы вскоре выяснили, у нее на уме были дела поважнее.

Было утро обычного дня, Ханне как раз исполнилось шестнадцать. Тоби, которому было десять, собирался в школу. Я уже была в униформе, готовая ехать на очередное дежурство, Даг вытирал стол после завтрака. Я даже не посмотрела в ее сторону, когда она спустилась вниз, хотя меня и удивило столь раннее появление Ханны. Она окончила школу без аттестата об общем среднем образовании и, решительно отвергнув идею сдать экзамены повторно, проводила все дни дома и редко выплывала из комнаты раньше полудня, отсыпаясь после ночных загулов. Помню, я сначала взглянула на Дага и выражение удивления на его лице подсказало мне, что что-то не так. И только потом я развернулась и увидела свою дочь.

Ни одна из тех ужасных вещей, которыми она нас шокировала на протяжении последних двух лет, не могла подготовить меня к тому, как она выглядела в то утро. Передо мной сейчас стояла абсолютно другая девушка. Никакого привычного гнезда на голове, волосы помыты и уложены. И хотя, как я предполагала, она давно избавилась от всей одежды, которую я для нее купила, сегодня на ней был симпатичный коралловый джемпер и джинсовая юбка по колено. Она смыла черный лак с ногтей, нанесла легкий макияж, убрала из носа кольцо и многочисленные сережки-гвоздики из ушей, с которыми появлялась в последнее время.

Не глядя в нашу сторону, Ханна приготовила себе тост. Даг, Тоби и я уставились друг на друга, не в силах поверить в происходящее.

— Ханна, — я немного нервничала. — Ты сегодня очень мило выглядишь.

Она подняла голову и насмешливо вздернула бровь, но ничего не сказала.

— Ты куда-то собралась? — спросил Даг.

— Да так, никуда, — ответила она.

Мы наблюдали за ней, пока она не закончила завтрак, встала и не ушла из дома. Еще долго я не могла догадаться, что у нее было на уме. А когда догадалась, было уже слишком поздно, чтобы ее остановить.

18

Лондон, 2017

Клара прикрыла за собой дверь в гостевую комнату Мака и села на кровать — она