Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Элиза Дэй снова пожимает плечами.

– Тиф, дизентерия, воспаление легких, плохое питание и недоедание, заброшенность и отчаяние, – отвечает она. – Хуже всего не то, что они сгубили ее тело: сперва они сломили ее дух.

– Но как же так? – снова восклицает Ада, все еще не пришедшая в себя после сказанного Элизой. – Уверена, если бы люди знали, что здесь происходит… Я слышала, что при строительстве тюрьмы были допущены ошибки, но теперь они устранены. Добрые люди вроде миссис Фрай изо всех сил стараются провести реформу тюрем. Она сама говорила нам, что понемногу дела становятся лучше, пусть и слишком медленно. Но мы ведь цивилизованная нация. Святые небеса, бедняжка Сара! Как же подобное случается? Как мы допускаем такие вещи?

Она оглядывается в поисках Рафаэля. Он стоит вдалеке и, скорее всего, не слышал слов Элизы Дэй. Но, похоже, понял все без слов, потому что с выражением глубокой печали рассматривает ряд самых маленьких холмиков в дальнем углу капустного поля.

– Я глубоко уважаю работу, которую проводит миссис Фрай, – говорит Элиза, отвернувшись, так что Аде не видно выражение ее лица, – что же до цивилизованности и исправления, я не верю, что человека легко переделать и сделать цивилизованным. Мне довелось сначала отбывать срок в Ньюгейте, а потом здесь. Разница между этими тюрьмами лишь в том, что в Миллбанке жестокость более отстраненная и изысканная, и те, кто ее проявляет, стараются не запачкать руки. – Пока Ада размышляет над ответом, она горько добавляет: – Помяните мои слова, миссис Флинт, через двести лет по-прежнему будут бесчеловечно запирать в подобных местах как виновных, так и невинных. Может, власти и найдут возможность делать это более умно и цивилизованно, чтобы руки у них становились чище. Но невинные все так же будут страдать в тюрьмах и взывать к справедливости и милосердию. – Элиза Дэй наклоняется и с яростью пытается мозолистыми руками вытащить из земли какой-то особенно упрямый сорняк.

Уже вечереет, когда Ада с Рафаэлем вместе возвращаются домой. Их поиски, несомненно, окончены. Сердце у Ады ноет при воспоминании о Саре Стоун. Каково это – одиноко сойти в могилу, зная, что невиновна, хотя весь мир счел тебя преступницей? Весь мир, кроме этой странной молодой женщины Элизы Дэй. Почему же мы не успели вовремя, горюет Ада. Почему не успели… Столько всего остается неизвестным и, вероятно, останется таковым уже навсегда. Ответ на головоломку с похищением ребенка, казалось, вот-вот будет найден, а теперь он снова растворился в тумане и городских толпах, исчез в пустоте молчания и случайных слов. Но мы сделали все, что в наших силах, говорит себе Ада. Остается неясной лишь судьба единственной выжившей: малышки, которая все еще ютится в неопрятной комнате в задней части нижнего этажа в доме Рафаэля. Что же с ней станет?

Долгое время они в молчании шагают по лондонским улицам, потом Рафаэль легко касается ее плеча и говорит:

– День был длинный и безрадостный. Не хочешь ненадолго зайти ко мне, Ада? Выпьем по бокалу вина. У меня есть чудесная мадера: дядя подарил на прошлой неделе.

Она колеблется, представив горящий камин в кабинете Рафаэля и Стивенса, приносящего им штоф граненого стекла. Они поднимут бокалы при свете мерцающего пламени… Но тут вдалеке раздается заунывное пение церковных колоколов, и Ада качает головой.

– Спасибо, Рафаэль, но я не могу. Ты сам сказал, день был длинный, и я здорово устала. Может быть, в другой раз. Сегодня я лучше пойду домой к детям.

Девочка

Март 1823 года

Когда приходит весна, они идут сажать петрушку в огороде рядом с большим домом. Девушка, которую она зовет Энни, держит ее за руку и ведет по кирпичной дорожке. После долгих месяцев, проведенных взаперти в лондонском доме, девочка с удовольствием трижды глубоко вдыхает воздух, втягивая в себя запахи земли и скошенной травы. В трещинках между кирпичами пробиваются зеленовато-бурые полоски мха. Старик, которого Энни называет дедушкой, идет позади и несет в руках инструменты.

В огороде, где растут разные травы, старик помогает девочке делать небольшие ямки в земле, чтобы посадить петрушку.

– Совсем маленькие дырочки, Лили. Не очень глубокие.

Они зовут ее Лили, и она не возражает, хоть это не настоящее ее имя. Настоящее она знает и могла бы назвать, если бы захотела. Но если его произнести, прошлое может ворваться черной рекой в ее настоящее и затопить все вокруг. Она обрадовалась, когда старик сказал: «Назовем ее Лили. Новое имя для новой жизни». Она тоже произносит свое новое имя. Ей нравится выговаривать эти звуки: Лили.

Почва жирная и темная. Молодая травка и одуванчики пробиваются тут и там.

– Не так тесно, не забывай. Оставляй побольше пространства, – советует Энни.

На изнанке щавелевого листа девочка находит странное серое создание с бороздками, словно скрученное в тугую спираль, испещренное черными крапинками и желтое на кончике: маленькое чудовище.

– Что ты такое разглядываешь, Лили? – спрашивает Энни, наклоняясь посмотреть находку. – Надо же, это куколка. Знаешь, что там внутри?

Девочка качает головой.

– Бабочка. Белая капустница, скорее всего. Теперь она в любой момент вылупится, расправит крылышки и улетит.

– Куколка, – повторяет девочка. Она протягивает руку и касается шершавой серой поверхности, но ей не нравится ощущение.

Потом они вместе идут в оранжерею, где пахнет теплой прелой почвой. Старик вывозит оттуда тележку с ростками петрушки, чтобы посадить их в подготовленные ямки. Костяшки пальцев у него узловатые, как корни деревьев, торчащие из земли.

Посадив растения, они приминают вокруг них землю, стараясь не закопать при этом муравьев и мелких жучков, ползающих на поверхности.

– Теперь у меня будет для тебя важное задание, Лили, – говорит старик. – Ты готова?

Они уходят с огорода и пересекают широкую лужайку, где растет кипарис, а по краям разбиты цветочные клумбы. Когда они идут мимо клумб, девочка протягивает руку и называет каждый цветок: нарцисс, морозник, крокус, купена.

Старик смеется и гладит ее по голове перепачканной рукой.

– Моя умница Лили. Мы еще сделаем из тебя ботаника.

В дальнем конце лужайки они с Энни выкопали глубокую ямку и поставили рядом ведро с водой.

– Хочешь налить в лунку воду? – спрашивает Энни. – Только немного. Заполни ямку наполовину.

Часть воды попадает девочке на туфли, и пальцы ног у нее промокают.

Маленький саженец, совсем без листьев, стоит на траве в глиняном горшке. Старик нежно вынимает растение из горшка