Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

повторялась. Ханна выходила к завтраку одетая в симпатичные модные вещи, ее волосы были уложены, нанесен легкий макияж. Иногда Ханна возвращалась домой через час, с лицом чернее тучи она мчалась к себе наверх и запиралась в комнате, но обычно она отсутствовала весь день и входила домой с радостной и самодовольной улыбкой на лице. Спустя какое-то время я перестала спрашивать Ханну о том, где она была: чувствовалось, что мое смятение приводило ее в восторг и ничего рассказывать она не собиралась.

Через несколько недель начались телефонные звонки. Казалось, она знала, что должны позвонить, была наготове у телефона на втором этаже, хватая трубку после первого же звонка. Бормотала: «привет», протягивала провод к себе в комнату, закрывала дверь и приглушенно с кем-то шепталась.

В конце концов я не выдержала и решила ее выследить. Был теплый сентябрьский день. Ханна спустилась, как обычно, при полном параде, и когда она ушла, я моментально позвонила на работу, оставив сообщение, что опоздаю сегодня из-за неотложных семейных дел. Я выбежала на улицу и увидела, как Ханна повернула за угол, я села в машину и поехала за ней на безопасном расстоянии, притормозила в таком месте, чтобы она не заметила меня в ожидании автобуса на остановке.

Проследовав за автобусом до ближайшего городка, я припарковалась, как только Ханна вышла и поспешила в сторону железнодорожного вокзала. Внутри я обнаружила ее в очереди к билетной кассе, мне удалось спрятаться за стойкой с журналами и подслушать, как она покупала билет до города в Саффолке, в двенадцати милях отсюда. Понимая, что мне не сесть на поезд не будучи замеченной и не доехать туда на своей машине раньше Ханны, расстроенная и еще больше сбитая с толку, я решила, что на сегодня хватит и повернула домой.

Но на следующей неделе я уже была во всеоружии. Как только она спустилась к завтраку, я извинилась и, под предлогом, что мне нужно пораньше на работу, прямиком направилась в Саффолк. Я приехала в большой торговый город неподалеку от той деревни, где выросли мы с Дагом. Достигнув места назначения, я припарковалась и ровно через десять минут увидела Ханну, выходящую из здания вокзала. На безопасном расстоянии я проследовала за ней до центра города. В итоге, к моему удивлению, она направилась к большому зданию, на табличке которого я прочитала: «Колледж первой ступени Крофтон-Хилл». Я замешкалась у ворот, а Ханна дошла до скамейки около главного входа и села там в ожидании.

В одиннадцать дня из дверей колледжа хлынул поток студентов, и высокая, симпатичная темноволосая девушка, на год или около того старше Ханны, с широкой улыбкой на лице подошла к моей дочери. При ее приближении Ханна встала, и девушки обнялись. Я потеряла дар речи. Кто бы это мог быть? Неужели Ханна втайне здесь училась? Я совсем запуталась. Я заметила, что они взялись за руки — такой простой, нежный жест, совсем не в духе моей дочери, — и мое удивление возросло. Они повернули в мою сторону, и я быстро ретировалась, скрывшись за припаркованной машиной. Через несколько минут я увидела, как девушки направились обратно в город и проследила за ними до кафе, где они заняли столик на улице.

Я наблюдала за ними больше часа. Ханна выглядела такой беззаботной и счастливой, полностью непохожей на себя — она улыбалась, смеялась, и мне стало горько, эта незнакомка даже вызвала во мне чувство зависти. В конце концов девушка посмотрела на часы и скорчила рожицу, они встали и вновь обнялись, прежде чем разойтись, предоставив мне, все еще совершенно растерянной, в одиночестве добираться до дома.

Прошло три недели, а я так ничего и не выяснила, пока однажды утром не открылась страшная правда.

Как всегда по воскресеньям Даг отвел Тоби на тренировку по регби. Ханна все утро и носа не казала, я же собиралась гладить. Случайно оказавшись около телефона на первом этаже, я услышала, как Ханна вышла из комнаты и остановилась на верхней ступеньке лестницы. Я знала, она заняла свою привычную позицию с застывшей над трубкой рукой, готовая схватить ее, как только раздастся звонок. Но на этот раз я тоже была наготове, и когда зазвонил телефон, я мигом подняла трубку. Сердце учащенно забилось при мысли, что Ханна могла услышать щелчок. Но, видимо, она ничего не заметила. На другом конце провода я услышала, как кто-то произнес:

— Бэкки?

— Да, как дела?

— Хорошо, знаешь, учеба в колледже и все такое…

— Гм, а что с этим эссе? — спросила моя дочь.

Потом они говорили о домашних заданиях, раздражавших их учителях и любимых сериалах. Обычная болтовня среднестатистических тинейджеров. Мне бы следовало привыкнуть к этому, доводись мне слышать прежде такой или подобный разговор миллион тысяч раз. Но нет. На самом деле моя дочь так никогда не общалась. Я знала Ханну — знала, что она не нормальная девушка, и я давно потеряла надежду, что Ханна ею станет. Это была Ханна, выдававшая себя за кого-то еще. Мне вспомнился тот день, когда я застала ее копирующей мою манеру говорить с соседкой: так и сегодня — девчачье хихиканье, каждый приглушенный возглас — все было не более, чем игрой. Это приводило в восхищение и, одновременно, заставляло кровь стыть в жилах.

Я постепенно узнала, что Ханна — или «Бэкки», — тоже якобы ходила в колледж и готовилась к выпускным экзаменам; после обсуждения курсовых работ и сроков сдачи разговор переключился на меня с Дагом.

— Как твои родители? — спросила девушка.

— Достают, как и прежде. — Ханна вздохнула. — Вот бы они были похожи на твоих маму и папу. Они классные, тебе повезло.

Девушка фыркнула.

— Это шутка, да? Им наплевать на то, что меня действительно волнует. Мама хочет, чтобы я пошла в медицину, как и она — лишь бы похвастаться перед своими друзьями, а папу заботит только его собственная карьера и то, чем заняты мои братья. — Она вздохнула. — К тому же они не воспринимают меня серьезно. Как митинг сторонников Гринпис, на который я ходила на прошлой неделе… я хотела поговорить с ними об этом, но они лишь кивнули и спросили, повторила ли я эти чертовы билеты. Я хочу сказать, кому до этого вообще есть дело? Половина земного шара разрушена, а они беспокоятся за долбаный пробный экзамен по биологии. В общем, мы в очередной раз поругались. Они не видят, насколько это все важно для меня, и, кроме того, я уверена,