Современный российский детектив - Анна Майская

с густыми темными волосами, собранными под фиолетовую бандану. «Можно посмотреть?» Движения ее тонких рук были лаконичны и точны. Она открыла крышку и поднесла фотоаппарат к правому глазу, как будто приготовилась сделать снимок. «Откуда он у тебя?» «Это подарок дяди Григория, друга моего папы. Они воюют против красных в Сибири. Вот мой папа прислал компас.» Сергей закатал рукав и продемонстрировал круглую черную коробочку со стеклом, пристегнутую ремешком к его запястью. «Что будешь с ним делать?» один из сорванцов просунул через толпу свою лохматую голову. «Вас сегодня после занятий сфотографирую.» «Мой брат такой камерой снимает в тюрьме заключенных красных, а потом приклеивает карточки в их личные дела,» потянулся к фотоаппарату Мэйнайо. «Много их развелось и хотят они нашу жизнь изгадить,» не отрывая глаз от Кодака, протолкался вперед Вилджами. «Мой отец говорит, что жизнь в России становится собачьей.» «И нам большевики пытаются сделать такой же!» привстал в негодовании Борис. Губы его дрожали от гнева. Все школьники горячо заговорили и каждый передавал услышанное в своих семьях. Провозглашенная год назад Финляндская республика переживала муки свое рождения. Она тоже проходила через трудности гражданской войны, как и ее восточный сосед, правда до таких страданий у финнов не дошло. Война шла к югу от Ювяскюля, много молодых мужчин вступило в самооборону, но отзвуки борьбы, страсти и негодование переносились в школу. «Где твой отец?» с сарказмом спросил Мэйнайо стоящего рядом белобрысого, щуплого юношу со шмыгающим носом. Тот съежился и отступил назад, пытаясь выскользнуть из круга собеседников. «Я слышал, что он с красными связался!» «Генерал Маннергейм всех большевиков выгнал обратно в Совдепию!» прокричал с другого конца комнаты зеленоглазый подросток, распахнув свой широкий бесформенный рот. «Пусть не возвращаются!» загалдели школьники. Бедный мальчуган съежился, виновато улыбнулся и чуть не заплакал от стыда. «Политике нет места в классе!» Громко захлопал в ладоши вошедший преподаватель. Это был энергичный и подтянутый мужчина средних лет одетый в костюм — тройку, галстук и ярко начищенные кожаные полуботинки. «Все по местам! Первый урок у нас алгебра. Начинаем с переклички…»

Математика и точные науки стали любимыми предметами Бориса и Сережи, поглощая и завораживая их своей глубиной. Плоды тысячелетних наблюдений, опытов и обобщений лучших мыслителей человечества были сжаты в простые и ясные тексты учебников, лежавшими перед ними. Школа выявила незаурядные способности юношей и они собирались продолжить образование в лицее, но для этого нужен был мир, который так и не приходил. Финляндия как и вся Европа продолжала бурлить. В январе 1918 года красные создали верховный совет рабочих, захватили власть на юге страны, где проживало большая часть населения, и по сценарию Ленина установили социалистическую рабочую республику. Финский народ не поддался. В результате борьбы большевики были изгнаны и, преследуя их, белофинны вторглись в Восточную Карелию.

Глава 7. Попытка реванша

Надежды, появившиеся после победы, что генерал Маннергейм станет спасителем «старой России» не оправдались, но осенью 1919 года борьбу продолжила русская Северо — Западная армия под командованием генерал Н. Н. Юденича, состоявшая из шести дивизий и ударного танкового батальона. За нею следовали, закупленные за рубежом, эшелоны с продовольствием для голодающего Петрограда. Григорий и Фридрих шли в головном отряде колонны светлейшего князя А. П. Ливена. Стремительность наступления пятидесятитысячной армии была ошеломляюща и через две недели, преодолев расстояние более чем в сотню верст, северозападники оказались в окрестностях Петрограда. Здесь продвижение затормозилось.

Солнце посылало последние лучи на запорошенную снегом пустынную, безлесную равнину с торчащими стеблями неубранной пшеницы и прямую, как стрела, дорогу, уходящую к горизонту. Далеко впереди на фоне ясного морозного неба выделялись бревенчатые стены изб. «Там ночевать будем,» приказал проскакавший на вороном коне полковник. Продрогшие и уставшие солдаты, двое суток не получавшие горячей пищи, прокричали Ура. Спали вповалку на полу двухэтажной дачи, затесавшейся между строений на краю поля. На рассвете к ним вбежал взбудораженный вестовой. «Г-н полковник, большевики наступают!» «Где?» «Разъезды в поселок въезжают, а на восточной околице показались цепи…» «В ружье! Bсем строиться!» что есть мочи заорал дневальный. День выдался знобкий, ледяной, но яркий. Торопливо бойцы выбегали из изб, голодные и невыспавшиеся, штыки и погоны поблескивали на солнце. «Рота построиться! Огонь залпами по разъездам», закричал полковник. Лица воинов были напряжены и бледны, руки слегка дрожали. Взлетели винтовки, щелкнули затворы, шеренга ощетинилась. «Рота,» все замерли, «пли!» Прогремел залп. За ним еще один. Скачущие навстречу им кавалеристы остановились, заметались, рассыпались по сторонам и повернули назад. Глухой удар орудийного выстрела! Приближаясь, засвистел снаряд. «Неужели в нас?» У Фридриха засосало под ложечкой. «Нет; перелет.» Григорий подмигнул ему и прошептал, «Обошлось.» Попало по правому краю цепи. С визгом и звоном взметнулся снег, оставив дымящуюся воронку. Оттуда из мешанины земли и крови доносились слабые стоны, высовывалась чья-то изуродованная рука, но шеренга продолжала стрелять. Все чаще свистели и рвались снаряды. Большевики наседали и наседали. Oрдинарец на взмыленной лошади доставил приказ: занять позицию южнее железнодорожной станции. Повернулись, пошли на запад. Пересекли широкий, поросший кустарником овраг, и завидев водокачку и здание вокзала, рассыпались и залегли, уставив винтовки в сторону красногвардейцев, ползущих по открытому, заиндевелому полю. Над белой цепью звонко рвались шрапнели, рядом бухая, рыли землю гранаты. Они попадали в бойцов. Три тела взлетели вверх, как тряпичные куклы. Дым рассеялся, один из них, пошатываясь встал, зажимая окровавленную голень, но двое других продолжали лежать, раскинув руки, с остановившимися, незрячими глазами. Нескоро к раненым подоспели санитары и, погрузив на носилки, отправили в лазарет. Из документов, найденных в карманах, узнали их имена: Григорий Жеребцов и Фридрих Зиглер. Тем временем их рота продолжала упорно сражаться. Наступил перелом. По дрогнувшим красным трещали винтовки, ожесточенно били пулеметы, перенесла огонь артиллерия. Большевики отступили и побежали. Ничего не знали об этом наши герои — они были на пути в тыл.

Но тыла не было. Позади Северо — Западной армии была враждебная ей Эстония. Не найдя от Юденича утвердительный ответ на вопрос о своей независимости, она получила положительный ответ от правительства Ленина и немедленно лишила поддержки русскую армию, строя ей всяческие козни. Быстрота продвижения северзападников оказалась губительной — люди были измотаны, боеприпасы и провиант не поспевали за авангардом, людей не хватало. Начались осложнения. Николаевскую железную дорогу так и не удалось перерезать и Троцкий продолжал посылать полчища красноармейцев против поредевших, измученных белых отрядов. В конце октября наступил перелом. После тяжелых боев у Красного Села начался откат армии на запад. Скоро