Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

по подъездной дороге к Грейвсдаун-холлу. Мы стоим на покатом склоне верхнего сада, а значит, видим ворота и белую змейку дорожки, бегущую меж рядов облагороженных кипарисов.

– Они подъезжают с боковой стороны, – сообщает Дженни, телефон еще у уха. Она включает микрофон и подтверждает что-то, что спрашивает оператор. – Мы должны дождаться полицейских, а затем ты отдашь им ключи, если они у тебя с собой.

– Ну конечно они не с собой! – раздражаюсь я и хлопаю по бокам большого свитера, будто я могла удивить себя и засунуть ключи в какой-нибудь шерстяной карман. – У меня нет карманов, я только телефон ношу из комнаты в комнату.

Дженни гладит меня по голове, пытаясь поднять мне настроение.

– Горжусь тобой. Я вообще считаю, что люди, которые забывают телефоны, – психопаты и нам надо их изучать.

– Я просто иду по стопам тети Фрэнсис. Не хочу оставаться одна в этом домине без прямой связи с полицией. И сегодня моя стратегия оказалась оправдана. Полицейские могут войти через веранду, мы оставили ее открытой.

Я машу рукой в сторону здания, из-за которого тут же появляются двое полицейских в форме.

– А ты разве за нами не закрыла? – спрашивает Дженни. Огромные двери заперты, стеклянные панели отражают голые кусты роз, укутанные светом дневного солнца.

– Нет. – Я пытаюсь вспомнить. – Да? Может быть? Не помню!

Мы смотрим, как полицейский несколько раз дергает ручку двери, а затем смотрит в нашу сторону.

– Вы не могли бы нас впустить? – раздается сзади голос. И это не голос детектива Крейна. Это голос начальника полиции Маркса.

– Дверь должна быть открыта, – отвечаю я. – Мы вышли минут двадцать назад. Закрыть ее можно только изнутри.

– Как интересно, – говорит Маркс. – Хотите сказать, что на веранде мертвец, а мы не можем туда попасть?

Я щурюсь. Что-то в нем меня подбешивает. Возможно, дорогущий костюм, который он надел на новую должность в провинциальном участке (Дженни муштровала меня по высокой моде, так что я узнаю в его костюме руку талантов с Сэвиль-роу, ну или кого-то очень близкого по цене). Однако пахнет он дешевым лосьоном после бритья или каким-то подростковым дезодорантом, который напоминает мне моих одноклассников. Я сжимаю зубы и стараюсь быть вежливой.

– Попробуйте повернуть ручку в другую сторону, – предлагаю я, – приподнимая весом всю дверь. Она просто застревает.

– Ну спасибо, – растягивает он слова, будто я оскорбила его и даже не пыталась помочь. Он машет полицейскому у двери, тот кивает, а затем бьет дубинкой в одну из стеклянных панелей. – Ой, смотрите-ка, мы придумали, как войти!

Я жмурюсь от звука бьющегося стекла.

– Приподнять дверь все равно придется, как я и говорила. – Я с удовольствием наблюдаю, как один полицейский с мучительным видом толкает дверь еще несколько раз, а потом все равно делает, как я сказала.

Когда дверь открывается, я спешу внутрь за полицейскими, но один из них не пускает меня.

– Вам придется подождать снаружи, – объясняет он.

Я так и знала, но тем не менее злюсь. Прежде чем пойти к Дженни и сесть на скамейку, сую голову в дверь веранды через выбитую панель и поднимаю глаза на засов, который обычно сидит на верхушке металлической рамки дверей.

Он открыт – значит, дверь распахнулась бы, послушай они меня. Полиция Касл-Нолла просто умышленно меня проигнорировала. Боюсь, наши отношения растеряют всю дружелюбность, особенно под новым руководством Маркса.

Глава 13

– Надо было достать из ее ладони ту бумажку.

– Это же улика… – намекает Дженни.

– Да, но… это дело теперь для меня очень личное, – признаюсь я. – Пеони Лейн сказала, что искала меня. Она хотела, чтобы я что-то узнала, но сделала это сама. Историю, которую, по ее словам, даже она сама не знала полностью – что бы это ни значило.

Маркс появляется из двери веранды и замечает нас, будто призванный моими словами. Мы слишком далеко, он не мог нас расслышать, но что-то в его взгляде меня напрягает.

– Оставайтесь снаружи, – предупреждает он.

Мы переглянулись, как бы спрашивая друг у друга: мы ведь и так спокойно сидим на лавочке? Маркс возвращается внутрь. Теперь мне еще больше кажется, что я обязана продолжать самостоятельное расследование.

Снаружи уже топчется команда криминалистов: на них белые одноразовые халаты, маски и бахилы. Видимо, ждут, когда полицейские закончат и настанет их черед работать.

Я чувствую легкое прикосновение к локтю.

– Привет, – говорит Крейн. – Ты как?

Его взгляд перепрыгивает на Дженни, она пытается исподтишка сфотографировать место преступления. Она замечает Крейна и быстро прячет телефон.

– Я только что видела ее живой. А этот нож показывала тебе буквально час назад, – пытаюсь объясниться я.

– Энни, думай, что говоришь, пожалуйста, – раздраженно бросает он. – Ты сейчас сама призналась мне, что была последним человеком, который видел жертву, и тебя видели с ножом, скорее всего ставшим орудием убийства.

– Да ты и так все это знал! Я же сама его заносила. Там по всей рукоятке мои отпечатки! – жалуюсь я, а затем замечаю, что в руке Крейна подставка с кофе навынос. – Стоп, вы что, так долго ехали, потому что твой начальник хотел кофе?

Он сжимает губы в тонкую линию и отворачивается.

– Я уже был в кофейне, когда поступил ваш звонок. Заказал для остальных из вежливости.

– Не верю ни единому слову, – вставляет Дженни.

– Положи-ка этот кофе и пойдем с нами на веранду, – требую я.

– Я не могу позволить вам нарушать целостность места преступления, – произносит он, но перехватывает поднос другой рукой и ставит на скамейку рядом с Дженни.

– Ничего мы не нарушим, двадцать минут назад мы там сидели и обедали, на веранде повсюду наша ДНК, – начинаю спорить я. – Дженни проверяла у Пеони пульс, на случай если она жива и нужна помощь.

– Никак. – Крейн непреклонен. – Вообще-то, вы обе – подозреваемые. Если мы пустим вас обратно, у вас будет возможность скрыть улики.

– Серьезно? – стонет Дженни.

– А зачем вам вообще туда нужно? – спрашивает он и смотрит на нас с прищуром.

Я уже понимаю – он ни за что нас туда не пустит, так что двигаюсь по скамейке и освобождаю ему место.

– Давай-ка выпьем кофе твоего начальника, и я все расскажу, – предлагаю я. На его лице читается сомнение – это даже как-то мило. Я закатываю глаза на его нерешительность. – Господи, ты любишь правила, мы поняли! Но он погнал тебя за кофе, а потом забыл про него! Все честно!

Я поднимаю поднос и машу им перед лицом Крейна.

– Все равно остывает. – Он сдается и берет один стакан с подноса. – Вот, Энни,