Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Он помнит, какой кофе ты пьешь? – шепчет Дженни.

– Потом, – бубню я в ответ.

Крейн достает блокнот из кармана куртки и садится с другой стороны от меня.

– Пожалуй, заодно возьму показания.

Мы уже заканчиваем пересказ событий, когда из веранды появляется Маркс, он несет зажатый между двумя пальцами огромный прозрачный зиплок-пакет.

– Аннабель Адамс, – говорит он.

От того, как он произносит мое имя, я чувствую себя двенадцатилетней девочкой, хочется тявкнуть в ответ: «Здесь!» – будто я на классной перекличке. Я сдерживаюсь. Просто молча смотрю на него, а он продолжает:

– Что вы об этом знаете?

Я присматриваюсь к тому, что лежит в пакете, и понимаю, что это кусок бумаги, с глубокими линиями сгиба. Его складывали и разворачивали множество раз.

– Это листок из ее ладони? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Маркс. Он читает, на первой же строке сердце останавливается. По двум первым словам я узнаю, что это.

Предсказание. Но не мое. Арчи Фойла – слово в слово как он говорил, когда я была у него в гостях.

– Слово МОЕ написано поверх текста красной ручкой, – говорит Маркс. – Вы понимаете, что это может значить?

– Скоро пойму, – бубню я себе под нос.

– Что-что? – переспрашивает Маркс, взгляд сочится подозрением.

– Нет, не понимаю. – Я даже не пытаюсь скрыть раздражение в голосе.

Я смотрю на Крейна – он записал каждое зачитанное начальником слово. Я ему очень за это благодарна. Еще больше я благодарна Дженни, которая успевает сделать фотографию странички блокнота через мое плечо – она притворяется, что тянет руку, чтобы обнять меня, пока Маркс отворачивается и машет куда-то в сторону веранды. Если Крейн и заметил, что она удумала, то не остановил.

– Я увидел, что над входной дверью есть камера, – произносит Маркс. – Рабочая?

– Да, – отвечаю я. – Я установила новейшую систему слежения, как только въехала, раз уж мне предстояло жить в доме, где кого-то убили. Над боковой дверью в прихожую тоже есть камера, а над верандой нет, к сожалению, – там пришлось бы переделывать всю проводку.

Я совсем забыла про камеры – у меня есть приложение в телефоне, но я отключила уведомления, потому что они постоянно брякали, датчики движения тревожили то барсуки, то лисы. Надо не забыть просмотреть записи, как останусь одна.

– Так, если сможете, дайте доступ к записям нашим техникам, это очень нам поможет. – Он пулеметом перечисляет то, что нам с Дженни нужно предоставить: отпечатки пальцев, образцы ДНК.

– Можно нам вернуться в дом? – спрашиваю я. – Хотя бы в другие комнаты? У меня дела есть.

Меня интересует папка Фрэнсис на Пеони Лейн – хочу схватить ее как можно скорее. Вряд ли, конечно, Маркс в курсе, сколько в этой папке полезной информации, но пусть оно так и остается.

Не успела я сформулировать обтекаемый план расследования в голове, как все катится к черту. Из дома выходит полицейский в форме и идет к нам, в руках неся кое-что легкоузнаваемое. Игнорируя Маркса, передает толстую стопку документов в папке прямо детективу Крейну. Мне даже не нужно смотреть, как подписана папка – я знаю наверняка, что это папка Пеони. Я вижу, как мускул на лице Маркса начинает дрожать, как по его шее ползет румянец.

– Сэр, держите – была именно там, где вы сказали, – произносит полицейский.

– Что это? – спрашивает Маркс и тянется к папке в руке Крейна.

Крейн ее не отпускает, отчего я чувствую прилив радости. Она тут же превращается в разочарование, потому что детектив только что испортил весь мой план.

– Да было у меня одно предчувствие… – непосредственно говорит Крейн.

– А разве вам ордер не нужен на такое? Вы же не можете просто забирать мою собственность? – спрашиваю я.

– Если было совершено преступление и мы оцениваем эту собственность как важную для расследования, – пожимает он плечами, – то можем.

Маркс нетерпеливо смотрит сначала на меня, потом на Крейна.

– Ладно, с этим, – он машет рукой в сторону папки, будто это мусор, – разберемся позже, в участке. Констебль останется с вами, пока работают криминалисты, но вам уже можно вернуться в дом через главную дверь. Мы выпускали через нее ребят, так что дверь открыта.

– Оставайтесь на связи, – добавляет Крейн.

В этот момент инспектор опускает глаза на поднос с кофе, а затем смотрит на стаканы в наших руках. Над ними еще струится пар. Маркс бросает взгляд на Крейна, затем одним движением выхватывает папку из его рук.

Они стремительно уходят, а Дженни цыкает.

– Странные у них отношения, – замечает она.

– А мне так не кажется. Что-то с этим новым начальником не так… Он похож на «главного» полицейского в любом сериале. Будто роль отыгрывает.

Мы начинаем обходить поместье сбоку – оно такое огромное, что путь занимает у нас несколько минут. Здание обнимают всевозможные сады – мы идем мимо маленькой яблочной рощи, живой изгороди, входим в японский сад. Здесь царит буйство осенних красок, ярко-желтые водопады листьев дерева гинкго шелестят от каждого дуновения ветра.

Дженни останавливается и наклоняется к пруду с карпами, несколько рыбок подплывают поприветствовать ее – видимо, подумали, что у Дженни есть еда.

– Так, прежде чем мы вернемся к снующим по дому и явно подслушивающим полицейским, я хочу кое-что сказать. Это не связано с Пеони Лейн – вроде бы. Скорее с Лорой Адамс.

– Она мне утром звонила, – говорю я. У меня ощущение, что звонок этот состоялся не пару часов, а несколько дней назад. Столько всего случилось. – Вот ты напомнила мне, и теперь я припоминаю, как странно она себя вела. Как у нее дела? Вы с ней виделись, прежде чем ты уехала из Лондона?

– У нее все нормально, но, когда я приезжала забрать оставленные тобой книги, там, в общем, был друг твоей мамы – Реджи Крейн – папа детектива, да? – уточняет она. Я киваю. – Так вот, по удаче, он был на машине, проводил выходные в городе и собирался обратно в Касл-Нолл, так что подвез меня.

– Когда мы разговаривали, я слышала на фоне мужской голос. Она не сказала мне, кто это, но если ты видела Реджи, то, видимо, это он и был. Мама объяснила, зачем он заезжал?

Дженни пожала плечами.

– Мы с Реджи классно поболтали – он знает столько сочных сплетен. Оказывается, новая одержимость твоей мамы – Пеони Лейн.

– Да, она очень хотела заполучить ее папку… которую Крейн только что унес. – Я чувствую, как брови сами сводятся к переносице в раздражении – у меня на руках не осталось ничего