Сети чужих желаний - Марина Серова

оранжевого кирпича, с новыми пластиковыми окнами и коваными воротами. Место не выглядело полностью заброшенным, хотя и назвать его процветающим язык не поворачивался. Чувствовалась какая-то затаенная провинциальная грусть.

Адрес матери Сергея с ходу найти не удалось. Табличек с номерами на многих домах не было видно, поэтому решила спросить у соседей. Возле одного из самых ухоженных домов, за низким забором, копала грядки бойкая на вид пожилая женщина в ярком платке.

— Здравствуйте, — окликнула я ее, подходя, — не подскажете, где здесь живет Надежда Петровна Орлова?

Женщина выпрямилась, оперлась на лопату и окинула меня оценивающим, цепким взглядом.

— Орлова? А вам зачем? — спросила она с явным любопытством.

— Дело одно, — уклончиво ответила я.

Женщина фыркнула, но указала направление.

— Вам повезло, завтра она уезжает, так что могли бы и не застать.

— Уезжает? Куда? — удивилась я. Эта новость была для меня полной неожиданностью.

— А вы у нее самой спросите. — Женщина оживилась, явно радуясь возможности поделиться сплетней. — Последняя дверь в этом проезде, с краю. Уже третий день тут какие-то мужики чужие крутятся, вещи ее грузят. Я вчера подошла, вежливо так спросила, мол, что, Надежда Петровна уезжает куда-то от нас? А они знаете что мне ответили? — Ее голос зазвенел от возмущения. — Говорят: «Отойдите, бабушка, не ваше дело». Представляете? Какая я им бабушка? Я им в матери гожусь! Хамло городское! Но деревенька у нас небольшая да дружная. У нас тут все обо всем быстро узнают.

Она еще немного покритиковала «городских хамов», пожелала мне удачи и наконец зашла в дом, продолжая ворчать себе под нос.

Странно. Очень странно. Неужели у нее совсем не осталось денег после смерти сына и она решила в спешке продать участок с домом? Или здесь что-то другое? Я поспешила к указанному дому в конце проезда.

Перед калиткой действительно стоял старенький грузовичок с прицепом. Возле него курили трое мужчин крепкого телосложения в простой рабочей одежде. Они не выглядели как профессиональные грузчики из какой-нибудь фирмы. Мужчины проводили меня равнодушными взглядами, но не сделали ни малейшей попытки остановить. Видимо, приняли за местную или за очередную надоедливую соседку.

Не встречая сопротивления, я прошла через калитку на участок и приблизилась к дому. Он был старым, бревенчатым, но крепким. Я постучала костяшками пальцев в массивную деревянную дверь, украшенную фигурной фурнитурой, уже потертой временем. Изнутри послышались негромкие шаги.

— Кто там? — раздался слабый голос.

— Надежда Петровна, меня зовут Татьяна. Я расследую дело вашего сына и хотела бы поговорить с вами о нем.

— Чего ж не поговорить.

Дверь мне открыла маленькая старушка. Ее руки тряслись, и казалось, каждый шаг давался нелегко. Опираясь на клюку, она прошла до кресла и села.

— Садись, милая, в ногах правды нет.

Я села на край дивана и осмотрела комнату, в которой уже почти ничего не было. Мебель, ковры и даже шторы уже аккуратно сложили и погрузили в машину. Выцветшие обои и тусклый свет нагоняли какую-то тоску и безнадежность. Сама Надежда Петровна была одета в чистенькое платье с длинным подолом, легкую кофту, а на голове был завязан ярко-красный платок.

— Вы куда-то уезжаете?

— Приехал на днях юрист и сказал, что по завещанию Сережа хотел, чтобы я переехала в Сочи. Там медицина лучше, да и родственники у нас там есть. Завтра уезжаю.

— Подождите, как по завещанию?

— Вот так. Оказалось, что он еще несколько лет назад его составил.

Я тут же написала об этом Роберту и Кире. Как назло, ни один из них не был онлайн.

— А у вас остался номер того юриста?

— Наверно. У меня глаза уже не видят, посмотри сама.

Она протянула мне кнопочный телефон. Среди последних вызовов я нашла два неизвестных номера и переписала их. Позже проверю, кому они принадлежат.

— Что касается Сергея, то не замечали ли вы чего-то странного, когда он приезжал к вам?

— Да чего уж тут странного заметишь. Он приезжал на час-два. Поговорит немного со мной, починит что-то, а потом: «Все, мам, я побежал», — и уезжал опять на неделю.

— А каким он был в детстве? Может, конфликтовал с кем-то?

— Ну как без этого, и ругался, и дрался. У мальчиков по-другому не бывает. Когда повзрослел, то спокойнее стал. Всегда держал себя в руках. Выпить мог, но не курил никогда и ничем таким не увлекался.

— Может, он вам рассказывал что-то о работе?

— Мельком проскакивали отрывки. Иногда приезжал и много жаловался на коллег и партнеров, но это редко.

— Он поддерживал контакт с Геннадием?

— Редко, да и Генка не очень любил его. Сережа окончил институт, построил карьеру, а его мотало с одной работы на другую. Я хотела ему помочь с устройством к Сереже, но у него, видите ли, гордость разыгралась.

— А сейчас вы смогли его убедить?

— Я в прошлом психолог, так что немного разбираюсь в людях. Как только услышал, что можно стать управляющим целой компанией, так сразу глазки загорелись. Даже не дослушал меня, сразу согласился. Думает, я, дура старая, поверила, что он только из-за того, что мне помогать с лекарствами надо, согласился устроиться в его компанию. Власти он хочет, вот и все. Мне уже все равно. Я свое пожила, а он, глядишь, на одной работе надолго задержится, семью создаст, детишек заведет. Он ведь хороший на самом деле, но жизнь так распорядилась, что пришлось ему помучиться. Генка с детства со всеми дружить хотел, да не получалось. Что ж, теперь на нем крест ставить?

В конце своего рассказа женщина прослезилась. Она быстро вытерла влажные глаза и медленно пошла к шкафу, который, видимо, решила оставить здесь. Немного успокоившись, она продолжила:

— Я и дом ему этот завещала. Пусть живет, лишь бы у него все было хорошо.

— Вы, главное, не волнуйтесь.

В этот момент мне позвонили. Это был мастер, которого Киря попросил помочь мне. Он сказал, что поменял колесо и машина в полном порядке. Это была хорошая новость. Теперь я точно не застряну здесь. Надежда Петровна полностью успокоилась.

— Я, наверно, пойду.

— Ты если увидишь его, то передай, пожалуйста, что я на него не обижаюсь, и он пусть зла не держит.

— Обязательно, до свидания.

Едва я переступила порог, налетевший шквал ледяного ветра едва не вырвал у меня зонт из рук. Небо, еще несколько минут назад подернутое легкими облаками, теперь нависало сплошной свинцово-лиловой пеленой. Холодный воздух, пахнущий мокрой пылью и грозой, пронизывал насквозь. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по ткани зонта, когда я почти бегом бросилась к машине.

Дорога окончательно превратилась в