Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

себя. Знал, что если откажется, если сядет обратно за отчёты и сделает вид, что четырнадцать чужих детей не его дело, то не сможет смотреть на Адама, укладывая его спать. Потому что спасти своего сына и отвернуться от остальных — это не та цена, которую он готов платить. Он однажды уже отказался выбирать между своими. Теперь ему предлагали выбрать между своими и чужими. Антон вдруг понял, что для него это давно один и тот же выбор.

— Я согласен.

Круг замкнулся. Тогда он входил в орден, чтобы никого не трогать, а теперь — чтобы вмешаться.

* * *

Апрель выдался холодным в этом году. Сырость и серое небо. Казалось, что небо никогда не прояснится. Но дело не в погоде. Агата стояла у окна кухни, держа в руках чашку остывшего чая, и смотрела на дождь. За спиной, в кабинете, шел разговор Антона с Лоренце. Она не слышала слов, поскольку дверь была закрыта. Но она знала. Чувствовала. Что-то изменилось.

Последние дни муж стал не таким. Погруженным в работу больше обычного. Просыпался по ночам. Часами сидел за компьютером, изучая что-то, делая пометки. Когда она спрашивала, он отвечал коротко: «Работа. Аномалия. Ничего серьезного». Но она видела его глаза. Там было беспокойство. То самое, что она научилась распознавать, когда всё только начиналось, когда в их жизнь пришла Форма.

Агата сделала первый глоток чая. Он оказался противно теплым, почти комнатной температуры. Она поставила чашку на подоконник, обхватила себя руками. Прошло уже полгода с того момента, как Антон начал работать с орденом. Полгода спокойной жизни. Или она так думала.

Первые месяцы действительно были спокойными. Антон работал удаленно, из дома. Читал отчеты, анализировал данные, писал заключения. Рутина. Безопасно. Он говорил ей, что его работа — просто наблюдение и отслеживание аномалий. Ничего опасного.

Агата верила. Хотела верить.

Но последнюю неделю что-то сдвинулось. Муж стал напряженнее и молчаливее. По вечерам, когда Адам ложился спать, он рассказывал ей о работе. О семьях, которые получали чудесную помощь. О кризисах, которые выглядели слишком идеальными, чтобы быть случайными. О человеке по имени Вайднер, который появлялся в нужных местах и в нужное время.

Неожиданно Агата услышала, как за спиной открылась дверь кабинета. Обернулась. Антон стоял в проёме, бледный, с напряженным лицом. Он посмотрел на нее, и она сразу поняла.

— Что случилось? — спросила она тихо.

Муж прошел на кухню, опустился на стул. Провел рукой по лицу.

— Орден знал, — отметил он глухо. — С самого начала. Об этой группе, которая манипулирует семьями. Орден отслеживал их два года.

Агата подошла, села напротив.

— Они не поделились с тобой?

— Им нужен был независимый анализ. Подтверждение их данных.

Антон посмотрел на жену.

— Лоренце подчеркнул, что я хорошо справился. Что мой отчет совпадает с их выводами.

— И?..

— И теперь я больше не наблюдатель. Моя задача — помочь ордену остановить их.

Мир качнулся. Агата почувствовала, как холод разливается в груди.

— Оперативник? — медленно повторила она.

— Это значит, что я буду участвовать в расследовании более активно, — осторожно предположил Антон. — Но орден поддержит меня всем. У них есть ресурсы, люди, опыт. Я не один.

Агата смотрела на мужа. Он говорил спокойно, убедительно. Но она видела, что муж сам не до конца уверен в том, о чём говорит.

— Антон, — начала она. — Мы договорились. Ты обещал, что это будет безопасно. Что ты просто наблюдаешь. Что…

— Я знаю, — перебил он. — Я помню. Но ситуация изменилась. Эти люди — адепты. Они реально «играют» с силой, которую не понимают. Они могут создать дисбаланс планетарного масштаба, если их не остановить…

— То что? — ее голос зазвучал резче, чем она хотела. — Мир рухнет? Или ты рухнешь, пытаясь его спасти?

Антон молчал. Агата сжала руки в кулаки под столом.

— Извини, — произнесла она тише. — Я не хотела…

— Я тоже, — признался он. — Но я не могу отказаться. Не сейчас. Не после того, что узнал.

Жена кивнула. Понимала. Конечно, понимала. Антон был таким. Если он видел проблему, не мог пройти мимо. Особенно если проблема касалась Формы. Он чувствовал ответственность. Вину, может быть. За то, что сам когда-то был частью этой системы.

— Когда ты начинаешь? — спросила Агата.

— Завтра. Лоренце пришлет детали задания вечером.

— Завтра! Так быстро.

Агата встала, подошла к мойке, включила воду, начала мыть чашки, хотя они были чистыми. Ей требовалось занять руки, чтобы отвлечься.

— Адам спрашивал сегодня, почему папа всё время сидит в кабинете, — обронила она, оборачиваясь. — Пожаловался, что скучает. Говорил, что хочет, чтобы ты с ним поиграл.

— Я знаю, — голос Антона был тихим. — В выходные поиграю. Обещаю.

— Он быстро растет, Антон. Ему скоро исполнится шесть лет. Школа начнется через полгода. Он должен чаще видеть отца. Настоящего, а не человека, запертого в кабинете.

— Я стараюсь.

— Я знаю.

Она выключила воду, вытерла руки. Обернулась.

Антон сидел, сгорбившись, глядя в пол. Агата подошла, обняла мужа сзади, положив подбородок на его плечо.

— Прости, — прошептала она. — Я не хочу давить на тебя. Просто… я боюсь. Боюсь, что всё повторится. Что опять будет эта тьма, эта неопределенность, это ожидание, когда ты вернешься, живой ли ты, что с тобой происходит…

Антон накрыл ее руки своими.

— Не повторится, — пообещал он твердо. — Это другое. Я не один. Я не ищу ответы в темноте. Орден со мной. Они знают, что делают.

Агата хотела поверить. Но страх, который она загнала глубоко внутрь полгода назад, начинал просыпаться.

Вечером, когда Адам заснул, Агата не могла уснуть сама. Она лежала рядом с мужем, который дышал ровно. Он заснул быстро, видимо, устав за день. А она смотрела в потолок и думала. Последние полгода она убеждала себя, что всё закончилось. Что кошмар позади. Что муж нашел баланс, и работа с орденом давала ему цель, но была безопасной.

Наблюдение. Анализ. Кабинетная работа.

Она даже начала привыкать к новой жизни. К тому, что ее муж знает о вещах, о которых не знает никто. К тому, что у него есть секреты не от нее, но от мира. К тому, что иногда ночью муж просыпался, смотрел в темноту, и она понимала: он думает о людях.

Это терпимо. Это тень, с которой можно жить.

Теперь же тень становилась плотнее.

Агата вспомнила тот период, который они пережили в Варшаве шесть лет назад. Когда Антон погружался в прошлое своей семьи. Когда путешествовал по городам, изучал архивы, искал ответы. Она помнила его короткие, напряженные звонки. Помнила, как муж возвращался осунувшийся, измученный, но одержимый.