Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Раньше я такой не была, – бормочу я, подходя к кровати и беря в руки бело-зеленое платье с облегающими рукавами, мягкий шелк струится по моим рукам.

Беатриса легонько касается моего плеча.

– Прости, Аби, я ничего такого не имела в виду. – Она переводит взгляд на платье, которое я держу в руках. – Оно будет смотреться на тебе потрясающе. Оно от Элис Темперли, правда, красивое? И вот это… – Она берет в руки темно-синее платье с кремовыми защипами на юбке. – Оно определенно тебе подойдет.

– Ох, Беатриса, я не знаю, могу ли я взять эти вещи. Эти платья восхитительны.

«И дорого стоят».

– Не говори глупостей, я настаиваю, чтобы ты их взяла, – возражает она, отодвигаясь от меня и протягивая мне юбку солнце в стиле 1950-х годов и белую блузку. – Вот, примерь и это. Все равно сейчас слишком жарко, чтобы ходить в джинсах, а обещают еще более жаркую погоду.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она стягивает теннисную юбку и снимает футболку, оставшись в красивом белом лифчике и трусиках. У нее стройная фигура с бледными веснушками на плечах и груди. Я опускаю глаза, рассматривая жемчужно-розовый гель-лак – я несколько месяцев назад накрасила им ногти на ногах, но теперь он уже облез так, что его почти не осталось. Мои щеки горят. Когда я решаю, что можно снова поднять глаза, она уже накинула на себя платье из тонкого хлопка с бретелями-шнурками, в ее декольте блестят капельки пота. В комнате жарко и душно, и мне хочется скинуть халат, чтобы он распластался у моих ног, но мне не хватает уверенности для того, чтобы остаться в одном нижнем белье.

– Бену так повезло, – замечает Беатриса, – что в его спальне есть балкон. Иногда мне кажется, что я совершила ошибку, позволив ему занять ту комнату. Из нее открывается вид на сад, тогда как из этой – на улицу. Но эта комната больше, как мне кажется.

Она обводит взглядом помещение, морща нос, словно прикидывает, действительно ли она сделала правильный выбор. Затем аккуратно складывает мне на руки остатки одежды, которую решила одолжить мне, так что создается впечатление, будто я несу поверженную деву, и я думаю о том, что эта одежда – не про меня. Обычно я чувствую себя комфортнее в джинсах и футболках, а не в дизайнерских нарядах. Из нас двоих Люси всегда была более гламурной. Во время наших походов по магазинам она охотилась за винтажными вещицами в маленьких секонд-хендах, в то время как я предпочитала отправляться прямиком в Gap. У меня в горле встает комок от мысли, что ее сейчас нет рядом со мной, что она не может перебирать эти платья, восторженно восклицая, как хорошо они сшиты, из какой чудесной ткани. Ее стиль был так похож на стиль Беатрисы. Я знаю, что моя сестра выглядела бы потрясающе во всех этих нарядах.

– Ты так напоминаешь мне ее, – помимо воли произношу я.

Беатриса замирает, держа в руках хлопковую блузку.

– Ты имеешь в виду Люси? – Это сказано почти шепотом, и я киваю, не в силах вымолвить ни слова. – Я воспринимаю это как высший комплимент.

И только когда я возвращаюсь в свою комнату и натягиваю через голову платье от Элис Темперли, меня осеняет. Я никогда не говорила ни Беатрисе, ни Бену, как зовут мою сестру.

«Откуда ты знаешь, что ее звали Люси?»

Друзья Беатрисы должны были прийти в семь, но когда я захожу в гостиную в пять минут восьмого, там пусто. Французские двери, ведущие на террасу, открыты, и солнце льется внутрь, высветляя деревянные половицы. Белый вышитый тюль, который Беатриса купила в Индии – «по выгодной цене, милая», – колышется на легком ветерке, и откуда-то доносится отчетливый запах сигаретного дыма.

Я прохожу по комнате, поднимая, осматривая, а затем ставя на место деревянного Будду, вазу эпохи Мин, заключенную в рамку фотографию молодой пары, обнимающей друг друга за плечи, – наверное, родители Беатрисы и Бена, – и все это время пытаюсь подавить странное ощущение, лежащее тяжелым грузом у меня внутри.

«Беатриса назвала мою сестру по имени – должно быть, она погуглила сведения обо мне».

Очевидно, она знает обо мне гораздо больше, чем утверждает; Бен, вероятно, тоже. Мне вдруг становится жарко от стыда: они знают, что я стала причиной смерти Люси. Как Бен может даже смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы меня целовать? Как Беатриса могла пригласить меня жить в этом доме? Я вглядываюсь в лица молодой пары на фотографии. Им на вид чуть за двадцать – время первой стадии влюбленности, – они стоят, прильнув к стволу огромного дуба. Женщина одета в расклешенные джинсы и клетчатый топ, у нее такие же медового цвета глаза и вздернутый нос, как и у ее дочери. Мужчина со стрижкой «перышками» и бакенбардами смотрит на нее с обожанием, и он – копия Бена. Они тоже умерли, как и Люси, с той лишь разницей, что Беатрисе и Бену не в чем себя упрекнуть.

– Наши родители. – Голос Беатрисы заставляет меня вздрогнуть, и я оборачиваюсь и вижу, как она вплывает в открытые двери. Она снова переоделась, и теперь на ней кремовое платье длиной до колен, которое придает ей совершенно неземной вид. Должно быть, все это время она была на террасе. Я сжимаю в руках фотографию, парализованная страхом, как будто меня поймали за кражей королевских драгоценностей.

– Я не пыталась вынюхивать… – лепечу я.

Беатриса качает головой:

– Не глупи. – Она берет фотографию из моих рук, нежно поглаживая большим пальцем стекло рамки. От нее пахнет сигаретами. – Ее звали Маргарита. Я всегда считала, что это очень красивое имя. Хотела бы я помнить ее – ну, их обоих… но мы были совсем маленькими, когда они умерли.

Я понимаю, что маргаритки, которые в этом доме повсюду, как и те украшения, которые она создает, – дань памяти матери, которую Беатриса почти не знала. Я делаю глубокий вдох. Мне нужно это сказать, чтобы разрядить обстановку.

– Ты ведь знаешь, верно? О том, как умерла моя сестра-близнец, Люси?

Она застывает и медленно ставит фотографию на каминную полку, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Ох, Аби. – Она берет меня за руку и ведет к одному из диванов. – Я помню, что прочитала об этом в газете, вот и все. Это произвело на меня впечатление, потому что я тоже близнец. Но я ничего не пыталась вынюхивать.

Звучит правдоподобно, и я припоминаю,