Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

На его лице неспешно проявляется улыбка, он протягивает руку и аккуратно убирает мои волосы с лица.

– Хорошо, тогда давай скажем ей.

Затем он откидывает одеяло, обнажая свои длинные загорелые ноги. На нем только трусы-боксеры. Я забираюсь в постель рядом с ним, он натягивает поверх наших тел прохладную простыню, отгораживая нас от внешнего мира. Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь теплом его кожи, мягкими волосками на его груди под моей щекой. В его объятиях я могу поверить, что ничего плохого больше не случится.

А когда его губы встречаются с моими, он расстегивает молнию на моем платье – платье Беатрисы, – и я, выпутавшись из шелкового одеяния, бросаю его на пол, где оно остается лежать скомканным ворохом, забытое.

Глава одиннадцатая

Их любимая скамейка вся в белом птичьем помете, и Беатриса не может не видеть в этом дурного предзнаменования, когда протягивает руку, чтобы коснуться подлокотника – дерево под ее пальцами теплое от солнца, которое продолжает неустанно палить с небес. Беатриса не может остановить слезы, струящиеся из-под ресниц. Может быть, если она сдастся и заплачет, покончив с этим, то сможет начать жить дальше, сможет начать забывать?

Она сердито вытирает слезы тыльной стороной кисти и, сжимая в другой руке босоножки, отходит от скамейки к краю холма, жесткая трава колет босые ноги. Здесь она чувствует себя Гулливером, глядящим на раскинувшийся внизу город, ее собственную Лилипутию. Слева от нее виднеются многочисленные арки и четыре башенки аббатства, а чуть дальше – изгиб Королевского полумесяца [238]. За ее спиной тявкает собака, а с соседней игровой площадки доносятся детские крики.

Беатриса понимает, что должна радоваться за брата; она и радуется за него. Прошло уже две недели с тех пор, как Аби переехала к ним, и подозрения – а может, и уверенность – в том, что она в отношениях с Беном, лишь напоминают Беатрисе о том, как она одинока. Она всегда думала, что к этому времени уже будет замужем, возможно, с ребенком на подходе. Но встреча с ним изменила ход ее жизни – как если бы поезд пришлось пустить по другому пути в другой город, – и она оказалась потеряна, не в силах вернуться на правильный путь, ведущий к месту назначения. И вот ей тридцать два года, у нее нет возлюбленного, нет брака и уж точно нет детей. Она думала, что переезд в Бат поможет ей начать все с чистого листа, но он по-прежнему с ней, всегда с ней, в ее голове, в ее сердце. Куда бы она ни отправилась, он неизменно последует за ней. До конца ее жизни. «Прошло тринадцать лет, – думает она. – Больше десяти лет прошло с тех пор, как мое сердце было не просто разбито, а раздроблено в пыль, так почему же я не могу с этим смириться? Бен не понимает… Я знаю, что он уже влюблялся и страдал, но смог отпустить свою боль и двигаться дальше. Почему я не могу?»

Бен… Она думает о ласковых орехово-карих глазах брата, о его вздернутом носе. Она не может его потерять. Он – единственная семья, которая у нее осталась. Открыв свой дом для других представителей творческих профессий, она чувствует себя менее одинокой, частью чего-то, некоего сообщества, но они не настоящая семья, не родная кровь. Только Бен разделяет ее гены, ее ДНК.

«Я не могу потерять тебя, Бен. Ты мне нужен». Рука, коснувшаяся ее плеча, заставляет ее вздрогнуть, она поворачивается и видит Бена, стоящего позади нее, и на мгновение испытывает шок, как будто это вовсе не он, а галлюцинация, вызванная слишком долгим пребыванием на солнце.

– Я знал, что найду тебя здесь. – Он протягивает полосатый пластиковый пакет. – Я купил кое-чего выпить. Похоже, нашу скамейку использовали в качестве туалета.

Они сидят в дружеской тишине под кедром, в тени опушенных хвоей веток, и наблюдают за скудно одетыми молодыми парами, растянувшимися на полотенцах: мужчины в шортах, с открытой грудью, девушки в бикини, не оставляющих места для воображения. Большая группа женщин устроила пикник со своими малышами и сплетничает под соседним дубом.

– Ты в порядке, Би? – спрашивает Бен, протягивая ей банку пива «Пиммс», которую она с благодарностью принимает и отпивает пару глотков. – Вид у тебя какой-то подавленный.

Алкоголь подпитывает вспыхнувший в душе Беатрисы гнев.

– А чего ты ожидал, когда постоянно лгал мне?

Солнце добавило веснушек на его лицо, Бен выглядит загорелым и похорошевшим; он проводит рукой по волосам – так он делает всегда, когда волнуется. Она видит, что он втайне размышляет, следует ли продолжать лгать ей, и хочет предупредить его: очень важно, что он решит сказать дальше. Это может означать конец всему.

– Ты говоришь об Аби, не так ли?

Беатрисе становится легче от того, что он решил быть с ней честным.

– Последние несколько недель ты тайком действовал за моей спиной. Но больше всего меня мучает вопрос, почему ты просто не сказал мне об этом?

У него хватает совести выглядеть пристыженным.

– Прости, Би. Я не знал, как тебе это объяснить. Аби хотела, чтобы я рассказал тебе. Она чувствовала себя ужасно неловко из-за этого. Она не может не думать о тебе. И, конечно, я знаю, что ты не одобряешь романы между соседями по дому.

Беатриса ставит банку рядом с собой на землю.

– Ты нарушил правила, но дело не только в этом, – заявляет она, не глядя на него. Она вырывает одуванчик с корнем и начинает методично обрывать его лепестки. – Я забочусь об Аби, но она психически больна. – Она поворачивается так, что оказывается лицом к нему. – Ты ведь это знаешь, правда? Ты видел газетную статью о гибели Люси. Аби винит себя в ее смерти. Она ходит к психотерапевту и сама сказала мне, что страдает от параноидального расстройства и чувства вины выжившего. Она очень уязвима, возможно, это не лучший человек для создания отношений. И она думает, будто я не заметила шрамы на ее запястьях. Так вот, я их заметила, Бен. А ты?

Он медленно кивает.

– Я подозревал что-то такое, – признается он.

– Она не рассказала об этом, но я уверена, что она побывала в психиатрической клинике. Будь осторожен – вот и все, что я хочу сказать.

Бен делает паузу, словно решая, следует ли быть откровенным с сестрой.

– Она мне очень нравится. Я никогда не чувствовал себя так…

Беатриса не желает