Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

Полиция и журналисты вежливо выслушивали миссис Маунси, но ее гипотеза их не убедила. Мысль о том, что настоящий насильник намеренно пытался свалить вину на другого человека, казалась слишком надуманной. В такую историю могла поверить только мать.

36

Мастурбация меня никогда не интересовала. Я считаю ее в лучшем случае второсортным суррогатом секса.

Фред Коу, 5 апреля 1982 года

Коу – величайший в мире любовник? Этот слух, широко ходящий в Лос-Анджелесе, возможно, несколько преувеличен. С другой стороны…

Фред Коу, 15 сентября 1982 года

Ко дню рождения Джини Перхэм в феврале 1980 года они с Кевином были знакомы уже больше года, но вели себя так, будто встретились только вчера. Почти ежедневно были вместе и постоянно общались по телефону. С наступлением весны, когда Дженнифер Коу уехала навсегда, Джини иногда оставалась на ночь в маленьком горчично-желтом домике Фреда.

Влюбленные ездили по городу, осматривая недвижимость. Когда в северо-восточном Спокане выставили на продажу старый дом Бинга Кросби, они оказались среди первых посетителей. Джини рассказала Кевину, как ее дедушка играл на гитаре и губной гармошке на воскресных музыкальных сессиях семьи Кросби, а Кевин сообщил, что Бинг в юности разносил газеты в издательской компании Коулзов. Джини сказала, что стыдно, что город не превратил дом в музей, и Кевин пообещал, что «Спокан Метро Гроув» будет продвигать эту идею.

Он сводил ее на «Глубокую глотку» в кинотеатр в центре города. Когда она призналась, что ей было скучно, он, казалось, удивился.

– Тебя это не возбудило? – спросил он.

Она ответила, что ее возбуждает любовь, а не акробатика. Он подшутил, что она типичная споканская ханжа.

Они сходили еще на пару фильмов, но чаще он избегал общественных мест. Забирая ее, всегда парковал «Торонадо» на улице или за углом. «Гран-при» конфисковали, а за «Торонадо» он сильно задолжал. Джини размышляла, сколько времени ему понадобится, чтобы выбраться из этой ямы.

Она заметила, что на заднем сиденье он держал свежевыстиранный спортивный костюм и теннисные туфли. Он часто носил спортивную одежду, хотя она ни разу не видела, чтобы он бегал. Иногда в салоне «Торонадо» царил беспорядок, но чаще машина была тщательно вычищена. Прежде чем позволить ей сесть, он перекладывал вещи и проверял под сиденьями. Он был самым аккуратным мужчиной, которого она встречала.

Он часто говорил о своем восхищении женщинами и открыто разглядывал прохожих, особенно брюнеток. Иногда посреди разговора он вдруг замолкал и смотрел в окно. Он говорил, что его привлекают «девушки с темными волосами мексиканской внешности», и однажды чуть не въехал на бордюр, засмотревшись на одну из них. В другой раз он сказал, что ему нравятся высокие, стройные женщины с короткими волосами и маленькой грудью.

– Такое впечатление, будто ты описываешь мужчину, – пошутила Джини.

В присутствии мужчин он вел себя иначе. На вечеринках старался держаться женщин, а если к нему подходил мужчина, находил предлог уйти. В личных разговорах с мужчинами говорил неестественно низким голосом и всем видом показывал, что спешит.

Одноклассников он избегал. Однажды вечером он затащил Джини в дверной проем, когда мимо проходили трое мужчин.

– С этими индюками я окончил школу, – сказал он. – Можешь поверить? Пузатые! Разве по сравнению с ними я не выгляжу молодым?

Единственным человеком, рядом с которым он, казалось, чувствовал себя спокойно, был Ди Джей Уильямс – их встречи неизменно превращались в воспоминания о детстве на Саут-Хилл.

Говоря о детстве, Кевин подчеркивал, что был счастливым ребенком в счастливой семье.

– Каждое воскресенье мама водила меня и Кэти на дни открытых дверей, чтобы мы могли посмотреть, как живут другие, – рассказывал он. – Она называла меня Фреддикоу и говорила, что, когда я вырасту, я смогу купить ей все, о чем она мечтает. Я отвечал: «Да, мама, я куплю тебе большую шубу и машину!»

Он говорил, что мать почти никогда его не била – только если он ставил ноги на мебель или пачкал одежду. Он не понимал, почему она так одержима чистотой у него и при этом пренебрегает собственной.

– Она была плохой хозяйкой, – сказал он. – Боже, как я ненавижу грязные дома!

Он также рассказывал, что мать постоянно донимала Гордона Коу из-за его низкой зарплаты.

– Но это просто ее манера, – добавлял Кевин. – Гордо понимает. У нас очень дружная семья.

О семейных отношениях Джини узнала больше во время поездки в Сиэтл, когда они вместе с Рут везли черного щенка колли его сестре Кэтлин. Пока Джини сидела сзади с собакой, все было спокойно. Но когда они поменялись местами и Джини села впереди рядом с Кевином, тон миссис Коу изменился.

– Я не понимаю, как можно работать на эту ужасную фирму Джеймса С. Блэка, – начала она.

Джини попыталась защитить работодателя, но Рут явно не хотела этого слышать. Она продолжала говорить о «этих придурках из Блэка» и о том, как несправедливо они обошлись с Сыном. Человека, уволившего Кевина, она назвала «полным профаном, который не распознает талант, даже если тот упадет ему под ноги». Она раскраснелась, и Кевин попытался ее успокоить.

На вершине обледеневшего перевала Сноквалми он съехал на заправку.

– Ворчунья, не парься, – прошептал он. – Она просто иногда такая.

После остановки миссис Коу снова села впереди, и остаток пути прошел спокойно. Джини сделала вывод: не садиться рядом с Кевином – это место матери.

В Сиэтле ее ждали новые странности. После того как все полюбовались щенком, приехал Гордон Коу, и мужчины устроились перед телевизором. Рут тем временем вела теплую беседу с Кэти – «великолепными детьми». Мать и дочь явно обожали друг друга. Кэтлин Коу Кокберн, бывшая звезда плавания, была красивой, обаятельной и умной.

Кевин, казалось, в этом семейном тепле не участвовал. Он хвастался сестре, что подарит ей свою машину.

– Спасибо, но моя прекрасно ездит, – ответила она.

Он настаивал, рассказывал, что скоро выплатит кредит за «Торонадо» и возьмет «Эльдорадо». Он словно пытался доказать, что не останется неудачником. Кэти слушала его с выражением человека, который слышал это не впервые.

За ужином миссис Коу начала говорить в новой манере – мелодично, с театральными интонациями. Вскоре Джини поняла: она изображает Кэрол Ченнинг. Те же растянутые гласные, та же широкая улыбка, тот же открытый рот. Когда Рут встала и начала почти танцевать на цыпочках, Джини вспомнила эту походку с их первой встречи. Сходство было поразительным – даже несмотря на обилие украшений и сложную прическу. Для семейного ужина это выглядело