Современный российский детектив - Анна Майская

могут оставаться в квартире, хотя элемент они контрреволюционный. Но сперва я обязан проверить наличность и удостовериться.» Поправив на голове свою пилотку, чтобы ловчей сидела, и пошаркав сапогами о коврик на крыльце красный командир уверенно шагнул через порог. Хозяйка, прижавшись к стене, посторонилась и отступила вглубь. Они осматривали комнаты одну за другой. Квартира была скромного размера, обставлена недорого, но изящно и со вкусом. Еще вчера здесь царила атмосфера уюта, безмятежности и семейного счастья. «Пианино, граммофон, радио, буфет, диван,» стоя посередине гостиной — столовой, сержант сверялся с описью мебели, сделанной накануне. «Стол обеденный, диван плюшевый, десять стульев. Да, ну и кубатура,» промычал он себе под нос. «Живет же буржуазия! И это все для четырех человек? И все им мало! От своей жадности гонку вооружений нагнетают…» Он обернулся к своему переводчику. «Скажите ей, что мебель передвигать из комнаты в комнату не разрешается. Теперь все это народное достояние.» Онемевшая женщина со всем соглашалась и кивала головой. Они проследовали в следующую комнату. Это была детская. Две худеньких девушки — подростка, сидевшие за письменным столом, испуганно вздрогнули и обернулись, увидев чужих в своем заветном гнездышке. Мужчины остановились на ворсистом ковре между белоснежными, накрытыми кружевными накидками кроватями. Опись продолжалась. Затем они перешли туда, что служило спальней хозяев. «А где ваш муж? На него у нас имеется ордер на арест!» Муниципальный служащий перевел. Замешательство охватило г-жу Лаас. Брови ее приподнялись, через лоб пробежали морщинки, зрачки расширились и уставились в пустоту. «Не знаю. Я его давно не видела.» «Когда появится, скажите, чтобы пришел в комендатуру. У нас к нему есть вопросы. Теперь о вас,» сержант тяжело посмотрел на хозяйку. «Мы вселяем на вашу бывшую жилплощадь три семьи командиров Советской армии. Две семьи успели обзавестись детьми, а третья еще нет. Мое указание вам — сидеть тихо, не бузить и оказывать им всяческое содействие и помощь.» «Где мы разместимся? Все комнаты уже заняты,» осмелилась подать голос женщина. «Это разве не комната?» он распахнул дверь в кладовку. Здесь восемь квадратных метров. И оконце есть под потолком. Вы все войдете!» Зареготал сержант и отправился восвояси.

Тем временем снаружи, щурясь в лучах яркого солнца, доставленные грузовиками переселенцы ожидали приказа занять отведенные им места. Грузовики давно покинули их и вернулись в свои гаражи, и редкие пассажиры таллиннского городского транспорта, проезжающего сегодня по этой улице, с недоумением взирали на женщин и детей в мешковатой, вытцвевшей одежде, разместившихся вдоль тротуаров и дремавших на своих чемоданах, саквояжах и баулах. Через пару часов прибыл мотоциклист с пакетом из штаба армии и с ним в коляске красивая девушка-делопроизводитель с фибровым чемоданчиком на коленях, который она тут же открыла, и вынула пачку бумаг. Разрешение было оглашено, толпа встрепенулась, загомонила, забурлила и движение началось. На крыльце дома?38 образовалась куча багажа и две малютки, оставленные охранять его, рассматривали друг друга, с нетерпением ожидая своих мам. «Ты кто такой?» вякнула пятилетняя кроха в перелицованном пальто. «Вперед скажи, ты кто?» возразил ему мальчуган чуть постарше в матросском костюмчике. «Я Вовка. Кто ты такой важный?» «Меня зовут Индустрий. Я не самый важный. Мой папа самый важный. Он старший лейтенант Советской армии Павел Кравцов — вот кто он такой!» «Мой папа главней твоего. Он летчик на бомбардировщике. Вот какой он!» Мальчики чуть было не подрались, но на счастье, двери распахнулись и появились их мамы. Это были молодые, сильные крестьянские женщины с задорными улыбками и щедрыми сердцами. Четверть часа назад они познакомились и подружились. Обе были возбуждены и приятно взволнованы этим приветливым городом, ласковой погодой и заграничным лоском магазинных витрин. С симпатией друг к другу обмениливась они впечатлениями об увиденной квартире. Комнаты были распределены в соответствии с предписанием, отдавая предпочтение многодетным и старшим по званию. Матрене Кравцовой выпала детская. Она не могла нарадоваться, что она, ее муж и сынишка будут обитать в таком роскошном жилище, которое не шло ни в какое сравнение с их загаженной клетушкой в ленинградской коммуналке. «Век бы здесь жила и никуда бы не уезжала,» в восторге всплеснула она руками. «Ужо Пашка мой, как с работы придет, обрадуется. Надо новоселье сообразить и соседей созвать. Они все наши — военные.» Индустрию комната тоже пришлась по душе, особенно письменный стол, в ящике которого он обнаружил стопку больших плотных листов и коробку с разноцветными карандашами. «Теперь это все мое,» крикнул он и тут же уселся рисовать танк со звездой, стреляющий из пушки и пулеметов по врагам мира и прогресса. Скоро ему прискучило, он стал зевать и тереть глаза, и не разуваясь, завалился спать на одну из безупречно чистых кроватей. Его сырые, измазанные глиной ботинки оставили широкие полосы грязи на сатине и кружевах. «Рано разлегся, лоботряс,» потрясла за ногу его мать. «Вставай и пошли умываться с дороги.» В поисках туалета и ванной Матрена натолкнулась в коридоре на плачущую женщину в сером платье. Всхлипывая, она вытирала слезы. «В СССР не плачут,» упрекнула ее Матрена. «Мы несем счастье и свободу народам всей земли. Почему нюни распустила? Не сметь! Кто тебя обидел? Сейчас поправим!» Она заботливо положила руку ей на плечо. Не ответив, женщина удалилась в кладовую. Через растворенную дверь Матрена успела разглядеть ящики до потолка и двух девочек, сидящих на щелястом полу. Обхватив лица ладонями, они тихонько скулили и немного раскачивались. Худенькие коленки торчали из-под подолов их тонких платьев. Никакой мебели в помещении не было. «Вот в чем дело! У них тут голые стены,» догадалась Матрена. Она вежливо постучалась в дверь кладовки и мягким голосом предложила женщине взять кровать из детской и все, что ей нужно из вещей. «Ma ei saa aru,» сказала женщина и затворила дверь. Матрену невозможно было обескуражить. Она была настойчива и упряма, и в детстве ее наказывали за это. Она обдумывала, что предпринять. Тем временем в столовой обустраивалась среди разложенных чемоданов ее новая подруга Люся. Ее круглое, веснушчатое лицо сияло от радости. Вовка суетился рядом развязывая узлы и раскладывая на стеллаже стопку учебников политграмоты. Жизнь безусловно налаживалась. «Как нам повезло в Эстонии!» вертелось в голове у Люси. «В Таллинне полно товаров, любимый муж при деле и дарит мне цветы, сынишка здоров и поет песни — что еще требуется для счастья?» От полноты чувств она стала насвистывать «Марш энтузиастов». Как крутящийся вихрь влетела Матрена в комнату и замерла, уперев руки в бока. «Ты иностранные языки знаешь?» Люся взирала