Современный российский детектив - Анна Майская

переходят границу СССР.» «Если Никита попадется, то красные запытают его до смерти и твоя сестра останется вдовой. У них же я слышал двое детей.» «Да. Я все время пытаюсь его отговорить. Ну, а ты когда женишься?» Сергей что есть мочи замотал головой. «Никогда. Я закоренелый холостяк.» Оба замолчали. Рядом с ними детишки закончили складывать одну картинку и начали другую. Они спорили и не находили согласия: куда уместить усики Гитлера? Пробовали так и эдак и все выходило вкось. Поднимался спор, шум и плач. Эльза, отложив ложку, вмешалась и разгадала мистерию. Счастливый смех и улыбки были ее наградой. «Вот я и думаю, вступал бы ты в наши ряды безоговорочно и до конца,» Борис оторвал глаза от своей семьи. «Ты же весь наш. Тебе верят, ты работаешь на рейх, ты укрепляешь наш военный потенциал. Тебе давно пора вступать в НСДАП. Я тебе дам рекомендацию. Найдем еще партийных товарищей, которые поддержат тебя. Вон, тот же Эберхард не возразит, а он влиятельная фигура в наших кругах.» Борис, по случаю визита к маме сменивший свою эсэсовскую форму на штатский светлый костюм, привстал. Непроизвольно левая рука его толкнула и опрокинула бутылку со шнапсем. Его волосы растрепались, глаза горевшие фанатическим огнем уставились куда-то в недостижимые дали. Oн запел знаменитый марш Хорста Весселя: «Знамёна вверх, бойцы ряды сомкните, Идут СА — коричневые львы. Бойцы, убитые руками красных, Незримой силою встают в наши ряды.» «Хайль Гитлер!» выкрикнул Эберхард, подпевая со своего места. Эльза с тревогой смотрела на них, но дети восхищались папой и вытянули свои ручки в нацистском салюте. «Иди, брат, холодной водой умойся,» посоветовал ему тихим голосом Сергей. Борис скоро вернулся. Его расчесанные на пробор светлые волосы были влажны. «Моя работа требует ясного мышления. Алкоголь отвлекает и замедляет мою реакцию. К утру все пройдет.» Он уселся на прежнее место и подперев рукой подбородок, погрузился в размышления, которые казалось не давали ему покоя. «Ты можешь догадываться, что наш фюрер скоро поведет нас в поход против всего мира,» произнес он изменившемся голосом. «Правда, наши союзники незначительны, кроме пожалуй, Японии и Италии.» Сергей с изумлением смотрел на него. «В своем ли вы уме? Подобное происходило двадцать лет назад и закончилось нашим разгромом.» «Вот именно — двадцать лет назад. Сейчас все иначе. Мы создаем снаряжение и машины, которых не было в истории человечества. Они будут сражаться за нас. Это наше секретное оружие и я принимаю участие в разработках.» Он сделав паузу, коротко и пронзительно взглянул на Сергея. «Я рад, что ты говоришь «наши». Германия близка тебе.» «Германия дорога мне,» ответил Сергей с сильным душевным порывом. «Ты же помнишь как в двадцать втором году нас встретили, приютили и обогрели. Мой дом и семья здесь, здесь мне доверяют, здесь моя жизнь. Однако, я русский по крови и переживаю за мою родину. Я надеюсь, что тем безумствам, которые творит Сталин, когда — нибудь придет конец. Но уйдет ли коминтерн из России? По добрoму — никогда. Возможно, что со временем он переродится. Такое уже бывало в истории. Бандиты захватили знаменитый дворец, убили его хозяев, а сейчас присвоив себе чужое имя и собственность, стали величать себя «русскими», по имени убиенных ими прежних владельцев. Хотя действительно, среди этих выродков можно найти этнически русских и язык, на котором бандиты общаются между собой, остается русским.»

Повеяло вечерней прохладой. На темнеющем фиолетовом небе зажигались яркие звезды. Ветерок доносил с полей запахи клевера и скошенной травы. Принесли керосиновые лампы и поставили их на столах. Пили чай. Большим успехом пользовались доставленный Магдой пирог со смородиной и слоеные пирожки, испеченные Зинаидой Андреевной. Потом на веранде танцевали под аккордеон. Эберхард широко и торжественно раздвигал меха; со всей тевтонской мощью его инструмент выдувал традиционные мелодии, такие как «Водяная нимфа» и «Лилли Марлен». Утомившегося Эберхарда сменил Сергей. Он затренькал на балалайке «Барыню» и Наталья Андреевна, накинув на плечи расписной платок, пустилась в пляс. Она плавно раздвигала руками, притоптывала каблучками и подпевала сама себе. В такт музыке ей хлопали в ладоши. Летели часы, праздник удался на славу, хмель кружил всем головы, хотелось еще петь и танцевать, но у маленьких детей стали слипаться глаза. Эльза, пошептавшись с Борисом и извинившись перед хозяйкой дома, начала собирать семью в дорогу. «У моего мужа в понедельник ответственное испытание и без него не могут обойтись,» скороговоркой объясняла она присутствующим. Всей толпой пошли провожать их до автомобиля. Темный и молчаливый, отсвечивая полированными поверхностями, стоял просторный Horch 351 на асфальтовой дорожке. Уложив засыпающих детей на заднее сиденье, Эльза заняла место за рулем. Рядом с ней тихонько посапывал ее муж. Путь в Пенемюнде был не близок и следовало торопиться.

Там в западной части острова Узедом в Балтийском море находился недавно построенный сверхсекретный Научно-исследовательский ракетный центр, работавший под руководством люфтваффе и вермахта. Ракетная программа, начатая энтузиастами еще в 1920-х годах, росла как на дрожжах, испытания следовали за испытаниями, создавались неслыханные доселе виды вооружения и к 1936 году Куммерсдорф, где Борис работал предыдущие пять лет, стал тесным. Новый центр в Пенемюнде отвечал возросшим запросам верховного главнокомандования. Здесь появилось место и для испытательных полигонов баллистических ракет, и для ракетостроительного завода, и для испытательных стендов Фау-2, и для всевозможных лабораторий, мастерских, а также — замечательной аэродинамической трубы, гордости немецких конструкторов. Рабочий день Бориса начался затемно. Проглотив бутерброд с яйцом, запив его чашкой кофе и наспех поцеловав супругу, он вышел в студеную предрассветную мглу. Жилой городок, населенный учеными, инженерами и техниками, просыпался рано. Окна сотен одноквартирных домиков, составлявших его, были освещены и обитатели их спешили на свои рабочие места. Стук их каблуков отчетливо разносился по пустынной улице. Электропоезд, обеспечивающий транспортные нужды Пенемюнде, ожидал пассажиров у короткой, асфальтированной платформы. С моря тянул промозглый, напитанный влагой ветерок, но широко шагающий Борис не замечал холода. В последнем вагоне состава были заперты заключенные, перевозимые на дневную смену. Концлагерь, где размещались враги государства, находился к юго-востоку от городка и был включен в ту же железнодорожную сеть; однако, преступников держали в бараках за колючей проволокoй подальше от глаз «чистой публики». В предрассветной мгле он вошел в ворота лаборатории. Охранник знал его в лицо, но пропуск все равно потребовал. Козырнув книжечкой, Борис помчался по коридору. Внутри у пульта управления собрались его коллеги. Высокая, атлетическая фигура фон Брауна выделялась среди них. Все присутствующие, кроме Бориса и генерала Дорнбергера, руководителя программы,