Современный российский детектив - Анна Майская

были в штатском. Прототип ракеты А-3 находился в ветровом тоннеле. Самый передовой в мире, он создавал мощнейший поток воздуха, превосходящий скорость звука в четыре раза. Испытания начались, но к полудню появились неприятности. Данные указывали на некоторые тревожные вопросы, касающиеся общей конфигурации A-3. Ракета была стабильна и устойчива в полете, но любой порыв бокового ветра сбивал ее с заданного курса. Стабилизаторы оказались недостаточного размера и не могли контролировать ракету на больших высотах. Еще одна неприятность — они обгорали в ракетном выхлопе, который расширялся по мере подъема ракеты в стратосферу, где плотность воздуха была меньше. На совещании Борис предложил изменить конструкцию и заставить ракету или часть ее вращаться вокруг центральной оси для поддержания стабильности. Его предложение было отвергнуто. Дорнбергер высказался в пользу использования усовершенственного гироскопа. Он напомнил, что цель их работы это создание летающей бомбы, а не космического корабля. По его словам новое оружие должно по дальности поражения по крайней мере дважды превосходить Большую Берту, артиллерийского орудия обстреливающего Париж в годы мировой войны. А-4 должна содержать в своей боеголовке тонну взрывчатки и и быть легко перевозимой по существующей инфраструктуре немецких дорог. «Цель разрабатываемого оружия,» подчеркнул Дорнбергер, «ошеломить и деморализовать ничего не подозревающего противника, причинив ему наибольший ущерб. Сколько времени займет устранение неполадок и подготовка А-3 к запуску?» Генерал обратился к фон Брауну, делающему пометки в блокноте. «Три месяца,» без колебаний ответил тот. Тем не менее неувязок, осложнений и затруднений оказалось больше, чем предполагалось и испытание былo назначенo лишь на осень. Погода в этот день была отвратительной. Дождь, ветер и холод усложняли запуск. Это было не лучшим временем для проведения ответственного эксперимента, но Берлин на них нажимал. С ватой в ушах Борис наблюдал через щель бункера операции по подготовке ракеты к старту. Густо омываемая ливнем А-3 стояла на бетонной взлетной платформе, соединенной контрольными кабелями с центром управления. Старт! От гула и пламени мотора задрожал воздух. Медленно и постепенно ускоряясь ракета начала свой подъем. Поначалу полет проходил успешнo, но на высоте тысячи метров неожиданно открылся парашют, ракета развернулась в бушующем ветре, клюнула носом и упала на землю в ста метрах от бункера. Опять неудача… Прошло два года. Методом проб и ошибок была создана и испытана А-4, в дальнейшем известной миру как Фау-2. В октябре 1939 года наступил черед А-5. Это детище инженеров прошло через серию предварительных тестов, доказывающих состоятельность идей, предначертанных ее создателями. Погода была благоприятная. После воспламенения ракета поднималась прямо вверх, как было предписано. Выхлопные лопасти направили ее на контролируемый вертикальный полет. Горючее выгорело через 145 секунд после старта, когда А-5 поднялась на высоту более шестидесяти километров. Инерция несла ее выше, пока гравитация не замедлила подъем. В верхней точке траектории фон Браун послал радиосигнал, приказывающий выпуск тормозного парашюта, а затем через несколько секунд второй сигнал, выпускающий основной парашют. Несколько минут ракета дрейфовала вниз, пока не упала в воду рядом с островом недалеко от берега. Без особого труда ее извлекли и доставили на полигон для осмотра. «Я верю, что через год — другой,» торжествующий фон Браун положил руку на плечо Борису, «мы построим ракетный аппарат, способный выходить в космическое пространство и поражать вражеские цели на других континентах. Не хотели бы ли вы пилотировать его? Мы вас будем тренировать.» Лицо Бориса выразило крайнее удивление. Он не знал, что сказать. В Европе уже полыхала большая война.

Глава 14. Смятение

После нападения Гитлера на Польшу в сентябре 1939 года наступил черед прибалтийских государств. Два хищника терзали Европу. Согласно ультиматуму Советского Союза, предъявленному правительству Эстонии 16 июня следующего года, а позже Латвии и Литве, туда начался ввод советских войск. Мир не хотел ничего замечать, отделавшись дипломатическими нотами протеста. Сентябрь в Прибалтике — самый замечательный сезон, днем попрежнему солнечно и тепло, но лунные ночи становятся длиннее и прохладнее, призывая романтиков уединиться у костров. Пляжи еще не опустели и коттеджи на взморье полны отдыхающих. Как всегда oни покупали янтарь, наслаждались изумительной камбалой и в остальное время купались, загорали и играли в волейбол. Грохот моторов вторгающейся Советской армии заставил пляжников поднять головы и с тревогой прислушаться. Даже самым непонятливым сделалось очевидным, что окружающий их мир разлетелся вдребезги, и пришло жестокое настоящее. Внезапно весь город наполнился ревом, воем и гамом. Звуки нашествия доносились и до жильцов двухэтажного дома?38 в окрестностях Таллина. Стекла в рамах дрожали, кровельное железо коробилось и трещало, и с кирпичных стен сыпалась красная крошка. Колонна зеленых военных грузовиков, въехав в портовый район, свернула на улицу Köie, где стоял этот дом. Отсюда было недалеко до причалов и в обычное время гудки океанских судов манили непосед и мечтателей в чудесные, дальние страны. Однако там не было жизни. Уже неделю замерший порт был блокирован советским флотом. Колонна, растянувшаяся вдоль улицы, остановилась. Дети и женщины, уставшие от долгого сиденья в кузовах на брезентовых мешках, спрыгивали на мостовую и потягивались, разминая суставы. Один из грузовиков затормозил возле дома?38, обитатели которого уже стояли на тротуаре с чемоданами и узлами. Расторопный и развеселый сержант под ручку с представителем муниципального управления г. Таллина, седовласым эстонцем со строгим лицом, искали входную дверь. «Парадного здесь нет,» подсказала им с тротуара морщинистая женщина в черном. «Вход через двор.» Пройдя через арку, они обошли строение и оказались у высокого крыльца с чугунными поручнями. Полукруглая двойная дверь, выкрашенная коричневой краской, была затворена и выглядела несокрушимой. «Что же так? Нас не ждут и не подчиняются властям? У меня ордер на заселение!» озлобился сержант. «Открыть немедленно!» Он взбежал по ступеням и громко постучал. «Пожалуйста, пользуйтесь звонком», открыла дверь белокурая женщина средних лет с печальным лицом. Глухое синее платье с черной вышивкой облегало ее стройную фигуру. Ее светло-серые глаза скользнули мимо сержанта на стоящего во дворе служащего муниципалитета. «Мы вас уплотняем,» сержант пророкотал с рязанским акцентом. Женщина сделала непонимающее лицо. «Г-жа Лаас, постановлением исполкома в вашу трехкомнатную квартиру сегодня въезжают восемь человек. Вот документ. Пожалуйста, ознакомьтесь,» муниципальный служащий открыл папку, поднялся на крыльцо и протянул ей справку. В его голосе слышалось сожаление. Женщина с трудом держала лист бумаги в дрожащей руке. От волненья она не могла сосредоточиться и начать читать. Губы ее плотно сжались, точеные брови собрались на переносице, нахмуренные глаза метали молнии, лицо покраснело. «Расмус, скажите ей, что мы их не выселяем,» сержант обратился к седовласому эстонцу. «Они