Современный российский детектив - Анна Майская

его традиционными методами ведения войны не представляется возможным. Он превосходит нас в людских и материальных ресурсах. Остается одно — передовая германская технология. На это можно надеяться.» «Над этим мы и работаем,» фон Браун повинулся ближе и понизил голос. «У нас есть разрушительные бомбы, средства доставки, но нет систем наведения ракеты на цель. Мы лишь стреляем в направлении цели. Наши Фау-2 требуют оптико — электронных систем наведения, но инженеры все еще разрабатывают их.» «Мы обсуждали это,» Борис был явно раздосадован. Его брови приподнялись, лицо вытянулось, голова поднялась вверх. «Я полечу сам и приведу ракету к цели. Для этого я уже год тренируюсь. Жизнь одного человека ничто по сравнению с победой Германии.» «Это большая жертва. Мы не можем ее принять.» «Я требую.» «Я поговорю с руководством,» ответил фон Браун после длительного молчания.

Решающий день настал. Накануне запуска Борис особенно нежно попрощался с семьей, не раскрывая свою миссию, однако от Эльзы нелегко было скрыть, ее сердце часто забилось и глаза покраснели, она почувствовала зловещую тень экстраординарного, коснувшегося всех. «Что тебе приготовить к ужину, дорогой?» она крепко прижалась к нему и не хотела отпускать, пока Борис не запротестовал, «Мне пора. Не провожай меня.» Он затворил за собой дверь и исчез в предрассветной зябкой мгле. В кармане его лежало два письма, адресованных его верной подруге Эльзе и брату Сергею Кравцову, двум достойнейшим существам, в его понимании, могущим постичь глубину его взглядов. По прибытию в центр он опустит их в почтовый ящик. Почта будет доставлена, когда все уже свершится и он уже не будет присутствовать в этом бренном мире. Несмотря на разницу обращений к адресатам в начале каждого послания, средняя часть обеих писем была неотличимой, мы приводим сущность ниже: «Цель большевизма — мировое господство. Большевики хотят ввергнуть цивилизованный мир в хаос и используя последующие за этим безнадёжность и отчаяние, установить свою тиранию. Только немецкая армия, немецкий народ и наши союзники могут спасти мир от этой угрозы. Мы должны действовать быстро и решительно, или же будет слишком поздно. Поэтому я, с помощью оружия данного мне родиной, сегодня нанесу удар в сердце врага. Цель моего удара это не глупый Кремль, где я убью лишь Сталина и десяток его палачей — приспешников; их гибель не изменит хода войны. Я ударю по стратегически важному району, где враг строит множество своих танков и где проходит железнодорожная артерия, по которой советская армия получает американское снабжение — по транс-сибирской магистрали. Мой удар будет беспощадным и сокрушающим. Я уверен, что моя жертва не будет напрасной. Германия победит! Хайль Гитлер!»

Межконтинентальная баллистическая ракета Фау — 3, плод многолетних титанических усилий фон Брауна и его ученых, возвышалась огромной башней на взлетном поле. Она покоилась на трех массивных стабилизаторах и в ней было две ступени; первая ступень состояла из четырех идентичных жидкостных ракет-носителей, вторая ступень состояла из боеголовки, кабины пилота и еще одного ракетного мотора; общая высота составляла 33 метра и масса превосходила 110 тонн. Рядом с ракетой стояла ажурная вспомогательная башня, в которой был лифт, облегчающий осмотр и техническое обслуживание корабля. Толстая резиновая труба соединяла первую ступень с бензовозом. Происходила закачка горючего. Горючее было настолько ядовитым, что одна случайно оброненная на бетон капля мгновенно вызывала головокружение, тошноту и слезы даже у здоровых людей. Разумеется наиболее подходящим контингентом для выполнения такого задания оказались заключенные. Военнопленные или жители Европы, виновные перед режимом фактом своей принадлежности к неправильной расе, они не были сознательными врагами рейха; они были овцами, попавшими к нему на съедение. Рабский труд построил эту ракету, рабы ненавидели ее и, зная ее предназначение, портили и ломали везде, где возможно. За это их стегали плетьми, держали в карцерах и казнили; они умирали десятками тысяч, но продолжали свое. Выпущенная на несколько часов из подземного завода команда узников заканчивала последние приготовления. Неподалеку от них, за оградой полигона серые воды Балтики сверкали в лучах восходящего солнца. Береговой ветер приносил душистый аромат цветов и трав. Годами не видевшие ничего, кроме промозглого мрака тоннелей, они поднимали свои лица, пытаясь унести с собой обратно в катакомбы, частичку солнечного дня. Охрана с автоматами наперевес приказала им торопиться и вскоре поле было очищено от посторонних за исключением кинооператоров из Die Deutsche Wochenschau, чтобы в случае успеха прославить Германию на весь мир, а в случае неуспеха — развести руками и сделать невинный вид. Борис, одетый в скафандр со свастикой на груди и на шлеме, слушал последние наставления фон Брауна, «Твой полет не будет долгим каким он мог бы быть. Ты должен был лететь в Нью — Йорк, но наши агенты, посланные установить радиомаяк на крыше Empire State building были пойманы ФБР. Вместо полета на запад ты летишь на восток. Челябинск находится в 3500 км отсюда. Ты будешь над городом через двадцать минут. Радиомаяк был успешно установлен вчера на шпиле дворца культуры и уже включен. Твоя боеголовка сотрет с лица земли весь город. Желаем удачи. Адольф Гитлер прислал тебе телеграмму. Мы все гордимся тобой. Если уцелеешь, то после войны полетим с тобой на Луну. Обещаю.» Фон Браун пожал ему руку и вернулся на командный пункт. Борис остался один в тесной кабине. В наушниках слышался голос оператора, отсчитывающего секунды. Борис был сосредоточен, спокоен и наблюдателен. У него не оставалось места для мыслей о доме, друзьях или о семье. Его организм был напичкан психотропными веществами стимулирующими нервную систему, и энергия переполняла его и хлестала через край. Он думал только о выполнении задания. «Пять, четыре, три,» считал оператор, «два один, зажигание!» Корабль застонал, задрожал, завибрировал и стал нехотя подниматься, убыстряя свой полет. Перегрузка вдавила Бориса в сиденье до хруста позвоночника, она плющила череп, вминала его плоть в кости скелета, во рту появился привкус горячей крови, погружая его в пучину страданий. Тренировки на центрифуге научили его преодолевать неудобства; он старался не замечать своих мучений, бесстрастно наблюдая зеленый экран радиолокатора. Над экраном было длинное узкое окно, позволяющее ему обозревать окружающее. Слой облаков промелькнул и исчез и вместо них в темно — фиолетовом небе выступили яркие, немигающие звезды. Бориса не мог любоваться на них, его мучили боли. Ему казалось, что он теряет сознание. На секунду он прикрыл глаза и тут же открыл. «Почему не отвечаете? Вы меня слышите?» лез ему в уши голос оператора. «Отзовитесь!» «Я в полном порядке.» «Вы молчали две минуты. Вы были