Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Мамины глаза сощурились еще сильнее.

– Ох, ради всего святого, выкладывайте уже!

– Тебе нужно привести себя и свою жизнь в порядок, Кристаль Линн, – сказала Петуния. – Именно поэтому у твоих девочек нет папы.

Я смотрела, как мама достает из кармана халата сигарету, раскуривает ее и выдыхает дым прямо в лицо Петунии. Никто не упоминал о нашем отце. Никогда.

– Конечно, – произнесла Петуния, – ты такая же, как она. Твоя мама была такой же взбалмошной, как ты.

Лицо мамы сделалось жестким. Это была еще одна тема, которую мы никогда не обсуждали, – наша бабушка, сестра тетушек. Судя по выражению маминого лица, она и впредь не намеревалась ее обсуждать. Перл нахмурилась:

– Если ты не поостережешься, кто-нибудь заберет девочек у тебя.

– Вот как? – хмыкнула мама. – Вы хотите их забрать? Вперед. – Она помахала в воздухе сигаретой и засмеялась. – Можете их забирать.

Мейбри захныкала и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

Я пристально разглядывала маму. Если она пришла к тому же, к чему пришла ее мать, не значит ли это, что и я последую их примеру? Мои внутренности стянулись в твердый узел. «Я ни за что не допущу, чтобы это случилось».

– С нами всё будет в порядке, – сказала я тетушкам.

Мама прекратила смеяться. Мейбри попыталась забраться к ней на колени, но мама оттолкнула ее.

– Нам нужна машина, – сказала я маме.

– А что случилось с тем шикарным красным автомобилем? – спросила Перл.

– Мы избавились от него, – ответила мама, не сводя с меня взгляда.

– Иди и раздобудь нам машину, – потребовала я. – Немедленно.

Я вздыхаю, отворачиваюсь от своего отражения в кухонном окне и направляюсь наверх. Я не могу оставаться в этом доме, ожидая звонка Трэвиса. Здесь слишком много того, о чем нужно подумать. Мне надо шевелиться. К тому же я хочу кое с кем поговорить.

Поднявшись наверх, я начинаю расчесывать волосы, потом осознаю, как много времени прошло с тех пор, как я мыла их в последний раз. Пора привести себя в порядок. Я принимаю душ, втираю в волосы несмываемый кондиционер, потом распутываю их, дергая чуть сильнее, чем следовало бы. Покончив с этим, я вылезаю из-под душа, чищу зубы и обуваюсь в уродливые оранжевые сапоги. Вместо шелковой блузки я натягиваю помятую и покрытую пятнами футболку. Там, куда я собираюсь, всем будет плевать, во что я одета. Потом мне на глаза попадается видеомагнитофон. Полицейский участок. Я заеду туда сразу же после того, как посещу первый из намеченных пунктов. Окинув себя взглядом, я решаю, что полицейским тоже будет плевать на мой внешний вид, если я привезу им то, что они хотят получить. Я хватаю свою сумку и проверяю ее содержимое, дабы удостовериться, что кассета все еще там.

Сев в машину, я разблокирую свой телефон и вбиваю в строку поиска фамилию, чтобы найти адрес. Не то чтобы это было мне нужно. Хотя я побывала там всего пару раз, я точно знаю, где это.

* * *

Я жду перед «Оборудованием у Эйса», пока магазин не открывается. Потом вбегаю внутрь, хватаю то, что мне нужно, выруливаю обратно на Мэйн-стрит и еду по навигатору до ухабистой грунтовой дороги с северной стороны города. Она вьется сквозь густую рощу, которую скорее можно назвать лесом, пока не заканчивается подъездной дорожкой – грязной, глубоко прорезанной колеями. Я останавливаюсь и выключаю двигатель.

Дом Арсено похож на покосившуюся груду кирпичей. Часть крыши затянута синим брезентом, двор забит старыми машинами разной степени изношенности. Мусор и сорняки ведут между собой борьбу за главенство. С одной стороны расположен поросший травой участок, на котором стоят качели, турники и другие игровые приспособления, виднеются груды песка и раскиданные инструменты. Я вспоминаю слова Трэвиса о том, что Дойл подрабатывает, сооружая игровые площадки для школ. Рядом с этим рабочим пространством стоит ветхий сарай, похожий на слесарную мастерскую, – возможно, именно здесь Эдди клепает свои металлические куколки. Я паркую машину и смотрю на темный дом, высящийся передо мной. Возможно, это глупейшая ошибка, но я не могу отделаться от мыслей о братьях Арсено. В очередной раз я размышляю – не следует ли позвонить Трэвису? Но сейчас уже поздновато для этого. Я здесь. Я должна следовать своему порыву. Штора на переднем окне слегка сдвигается. Я различаю смутный абрис лица, прежде чем оно исчезает из виду. Итак, обитатели дома уже знают, что я здесь.

Когда я иду к входной двери, под моими сапогами хрустит сухая мертвая трава. Я открываю сетчатую внешнюю дверцу и стучу. Ничего. Я выжидаю, стучу снова. Входная дверь со скрипом открывается, и облако сигаретного дыма окутывает меня. Я отшатываюсь и смотрю на стоящую передо мной высокую тощую женщину. Волосы у нее прямые и редкие, местами между ними просвечивает розовая кожа головы.

– Миссис Арсено?

Она втягивает воздух сквозь обветренные бледные губы, выдыхает.

– Ну да. – Потом стряхивает пепел со своей коричневой сигареты прямо на пол. – Вы кто?

– Меня зовут доктор Уилла Уоттерс.

– Нам не нужен никакой доктор.

Она начинает закрывать дверь, но я придерживаю ее ногой.

– Я… подруга Трэвиса. Можно поговорить с вами и с Эдди?

– Нет, – отрезает она и хлопает дверью прямо перед моим носом.

Вдали каркает ворона. Я смотрю на входную дверь. Время принимать решение. Я могу продолжать донимать этих людей и рисковать тем, что они вызовут полицию, – а это определенно не то, чего я хочу. Или же я могу сойти с крыльца, уехать прочь, вернуться в Тенистый Утес и заняться своими делами, которых накопилась чертова уйма.

– Я хочу поговорить о вашей дочери! – кричу я. Решение принято. – Я хочу поговорить об Эмили!

Дверь остается закрытой. Я говорю себе, что медленно досчитаю до двадцати, а потом уйду, но такое впечатление, что мой язык и мои мозги работают вразнобой. Я выкрикиваю:

– Я не уйду!

Я сдаюсь и уже не пытаюсь убедить себя, что поступлю разумно. В сумке вибрирует телефон. Я проверяю номер. Мамин лечащий врач. Входная дверь снова открывается. Я перевожу звонок на голосовую почту и поднимаю глаза, но в дверном проеме стоит не миссис Арсено, а Эдди. Его взгляд так же смутен, как и помещение за его спиной. Он делает шаг от двери, которую до этого загораживал своим массивным телом, и я воспринимаю это как приглашение войти.

Гостиная, если ее можно так назвать, завалена испорченными продуктами и переполненными картонными коробками. Здесь стоит густой сладковатый запах гнили, смешанный с сигаретным дымом. В каждом углу высятся стопки журналов. Порванный