Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

могу подтвердить, что у него долгая история конфликтов с законом. От пьянства и нарушения общественного порядка до попытки выдать себя за полицейского. Человек, который надевает полицейскую форму и притворяется представителем властей, – это проблема.

Я оглядываюсь на него и улыбаюсь. «Молодец, Чарльз».

– Подождите. – Том снова уходит и возвращается с толстой потрепанной папкой. Опустившись на стул, он кладет на нее руку. – Колоритный персонаж.

Я снова смотрю на Чарльза, затем на Тома Борделона.

– Как вы считаете, мне нужно беспокоиться о своей безопасности? Не следует ли нанять кого-нибудь, чтобы следил за домом или что-то в этом роде?

– Послушайте, доктор Уоттерс, это маленький город, а бюджет у него еще меньше. Все наши ресурсы сосредоточены на этом расследовании. У нас нет людей, чтобы обеспечить вам защиту. Все, что я могу порекомендовать, – если у вас возникнут проблемы, звоните 911.

– Или же я могу уехать из города, – дополняю я, но по выражению его лица ясно, что это не вариант.

– Мне нужно, чтобы вы остались в Брокен-Байу. Надеюсь, разъяснения не потребуются?

После всего, что я рассказала ему, следует быть благодарной, что не надел на меня наручники прямо на месте. Из моего рассказа можно сделать однозначный вывод: я виновна или, по крайней мере, причастна к преступлению. Просьба остаться в городе, по крайней мере, указывает на то, что он позволит мне выйти из полицейского участка.

– Конечно, – соглашаюсь я.

Он просит мой номер мобильного телефона и все возможные способы связаться со мной в случае необходимости. Я даю ему адрес Тенистого Утеса; Чарльз тоже диктует свой номер. Затем нам разрешают уйти.

Я благодарю Чарльза и иду к своей машине. Достаю мобильный, чтобы написать Трэвису, но останавливаюсь. Он позвонит мне, когда сможет. А пока я буду ждать.

* * *

Наконец-то день сменился ночью. Цикады, сверчки и лягушки сплетают свою извечную симфонию вокруг дома. Половицы веранды скрипят под креслом-качалкой, пока я медленно раскачиваюсь взад-вперед, вместо вина попивая чай и чувствуя, как воспоминания о Брокен-Байу захлестывают меня, словно петля. Неужели прошло всего несколько часов с того момента, как Рита Мид появилась на этой веранде?

Я смотрю на свой мобильный. Трэвис так и не позвонил. Лавина, которая все это время надвигалась на меня, кажется, наконец меня настигла. Еще один глоток, и я закрываю глаза. Я позволяю себе снова вернуться в прошлое, уйти от настоящего. К моему последнему дню рождения, проведенному здесь. Такая огромная разница между тем, как начался и как завершился тот день! Настроение мамы менялось от светлого к мрачному, подобно небесам во время затмения. День начался с торта и смеха, а закончился тем, что она попросила меня покрыть преступление. Преступление, которого, слава богу, не было.

На следующий день тетушки вытащили меня и Мейбри из постели в несусветную рань. Они сказали, что мы должны поехать к байу, чтобы встретиться с преподобным. Как будто знали, что был совершен грех и что его следует искупить. Мы надели белые платья, сшитые вручную; мое было слишком коротким, потому что Перл забыла, что мне семнадцать лет, а не семь. Преподобный Бомон Деларош со своим бугристым носом ждал нас в горячей грязной воде, держа в руках потрепанную Библию и обещая спасти наши души, если мы подойдем к нему. Он слишком крепко держал нас за руки, бормоча какие-то странные слова, а потом нажал нам на плечи, заставляя с головой уйти под воду. Мне казалось, что на обратном пути я уже буду чувствовать себя по-другому. Но я ощущала только недоумение. Оказавшись в доме, я отвела Мейбри обратно в мамину комнату, как она и просила. Из телевизора гремела драма, доходящая до скандала. Мейбри, с волос и одежды которой все еще капала вода из байу, забралась в кровать и свернулась калачиком рядом с мамой.

Мама обратила на меня взгляд своих миндалевидных глаз.

– Я говорила твоим чокнутым тетушкам, что крестить вас – плохая идея. Это пустая затея. Они пытаются превратить вас в то, чем вы не можете стать. Вам обеим нет спасения. В ваших жилах течет моя кровь. – Мейбри заскулила, мама притянула ее к себе и снова устремила взгляд на экран телевизора, выдохнув облако табачного дыма. – Умойся, Уилламина. Собери вещи. Когда в дело вмешиваются проповедники, пора рвать когти.

Я открываю глаза, ставлю чашку и утыкаюсь лицом в ладони. В горле у меня стоит ком, и я вдыхаю и выдыхаю горячий ночной воздух, пытаясь избавиться от этого комка. Сделав несколько вздохов, я разблокирую телефон и набираю номер Мейбри. Смех. Сигнал автоответчика. Я говорю вслух в темноту, окружающую меня:

– Ты не сделала ничего плохого, Мейбри. Теперь я знаю правду.

Потом вешаю трубку. С днем рождения меня.

Ноябрь 2014 года

Мэри Дункан искала своего мужа в толпе на Луизианском фестивале Ренессанса. Муж говорил ей, что поездка в Хаммонд будет веселой. «Очень веселой», – утверждал он. Но пока что она лишь промочила свои новые кроссовки в огромной грязной луже, на какое-то время застряла в ужасном биотуалете и минут десять пыталась отделаться от приставаний паяца, жонглирующего горящими палками. За один-единственный день она вдоволь насмотрелась на украшенные перьями шляпы, звенящие колокольчиками шарфы и ирландских волкодавов. Это совершенно не подходило под ее представления о веселье. Пора было возвращаться домой.

Большая толпа текла по ухабистой, наспех проложенной улице к дальней части обширной территории. Мэри присоединилась к ним, развернув рекламный проспект, который держала в руке. Турнир должен был начаться через десять минут. Конечно, Гарольд будет там. Она пробивалась сквозь толпу к прозрачному надувному шатру, но намертво застряла возле ресторанного дворика. Из каждой палатки доносились голоса торговцев, наперебой расхваливавших индюшачьи окорочка и какие-то странные мясные блюда. Мерзость.

Мэри начала искать путь в обход толпы.

– Прошу прощения, мэм, – раздался рядом с ней мужской голос. – Здесь есть проход.

Она посмотрела в ту сторону, куда указывал мужчина, и увидела просвет между палатками.

– Спасибо, – с облегчением произнесла Мэри.

– Идите за мной, – сказал он.

Но, последовав за ним, она обнаружила, что находится за пределами фестивальной площадки.

Мужчина остановился и повернулся к ней.

– Улыбочку!

Он сфотографировал ее на фотоаппарат «Полароид».

– Что вы делаете?

Он наклонился, как будто собирался поведать ей какой-то секрет, и в этот момент она ощутила, как что-то ужалило ее в шею сбоку. Мэри вскрикнула и стала растирать пострадавшее место. Только укуса осы ей сейчас не хватало! Голова закружилась, ноги начали подкашиваться.

– Давайте я вам помогу.

Мэри прислонилась к его плечу. В глазах у нее помутилось.