Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Спустя несколько минут я поднимаю голову и вытираю лицо. Я делаю хриплый вдох, перевожу дыхание, выдыхаю.

– Прости, – говорю я. – Я не хотела вываливать все это на тебя. Просто… я держалась за то, за что больше не могу держаться. Может быть, рассказать это тебе – первый шаг…

Эрмина поглаживает мою руку и говорит:

– Отпусти это, или оно утопит тебя, милая.

Эрмина наливает чай в две кружки, и я беру одну из них. Чай пахнет розами. Она ведет меня к маленькому дивану. Оба кота уже проснулись и теперь проявляют любопытство. Они спрыгивают с кресел и начинают виться вокруг тонких лодыжек Эрмины. Она наклоняется и чешет их за ушами.

– Это Фрэнк, – представляет она, указывая на черно-белого кота. – А это Боб, – она чешет за ухом серого.

Впервые за долгое время я смеюсь настоящим, искренним смехом.

– Фрэнк и Боб?

– Ну же, перестань, – говорит Эрмина, но сама при этом хихикает. – Они знают, что ты смеешься над ними.

Но не похоже, чтобы Фрэнк и Боб знали это. Фрэнк уже устроился у меня на коленях, мурлыча и ритмично запуская мне в ногу коготки, а Боб сел на диван рядом с Эрминой.

– Спасибо, Эрмина, – благодарю я. – За то, что позволила мне подняться сюда, наверх. За то, что выслушала и не осудила.

Она похлопывает меня по колену.

– Я рада, что смогла помочь.

Низкий грохот сотрясает стекла в окне гостиной. Эрмина смотрит на меня, затем спрыгивает с дивана. Боб удирает в коридор справа от меня. Когда Эрмина подходит к окну, звук повторяется.

– Ну, в кои-то веки… – Она оглядывается на меня через плечо. – Дождь пошел.

Пока мы с Эрминой спускаемся по лестнице, гром продолжает греметь. Мы проталкиваемся на переднее крыльцо «Напитков и закусок у Тейлора» мимо толпящихся в дверях посетителей и повара. По крыше звенят дождевые капли. Какая-то женщина хлопает в ладоши.

– Хвала Всевышнему, – выдыхает Эрмина.

Все достают мобильные телефоны и открывают приложения с прогнозом погоды. Яркий день мрачнеет, над нами вспыхивает зигзаг молнии. Потом небеса разверзаются и низвергают на землю потоки ливня. Мы все стоим на крыльце, глядя, как дождь ниспадает сплошной стеной.

– Несколько месяцев ни единой капли, – замечает повар, – а теперь вот настоящий потоп.

Эрмина ухмыляется ему через плечо.

– Я выбираю потоп.

Я снова благодарю Эрмину и бегу под дождем к своей машине. Оказавшись внутри, я отправляю сообщение и жду ответа. Мой телефон звякает почти сразу же.

Встретимся в Тенистом Утесе.

* * *

Дождь все еще идет, когда я открываю дверь и приглашаю Трэвиса в дом; на мне по-прежнему футболка с надписью «Форт-Уэрт лайв». Парадные вещи, лежащие в моих сумках, сейчас еще сильнее кажутся мне насмешкой над всем происходящим. Трэвис стряхивает с волос дождевую воду, переступая порог. Сегодня на нем нет обычной полицейской формы. Он одет в джинсы и простую футболку и обут в ковбойские сапоги. Выражение лица у него такое же, как у меня. Горестное.

В кухне я наливаю ему чашку кофе, и он принимает ее, но не садится. Он прислоняется к кухонной стойке, и я присаживаюсь рядом с ним.

– Я в административном отпуске, – сообщает Трэвис, глядя в свою кружку с кофе. – Но только потому, что шеф похлопотал за меня. На самом деле это бессмысленно. – Он смотрит мне в глаза. – Меня увольняют, Уилла. Я потерял их доверие. Для копа это гвоздь в крышку гроба.

– Ох, Трэвис, мне так жаль. – Я заранее предчувствовала, что последствия будут именно такими, но слышать это из его уст горько до тошноты. – Я не хотела, чтобы так получилось. Пожалуйста, пойми, я утаила бы от них твое имя, если бы могла.

– Знаю.

– Я чувствую себя просто ужасно. – Я тянусь, чтобы взять его за руку, но он отдергивает ее.

– Шеф сказал, что, если бы я с самого начала сознался во всем этом, он, возможно, смог бы сделать так, чтобы я остался на этой работе. Но я не хотел втягивать тебя в это. – Я вздыхаю и пытаюсь что-то сказать, но он продолжает: – Мне понадобится время, чтобы осознать случившееся. Работа копа – это все, что я знаю и умею. Для меня это вся жизнь. И теперь ее отобрали у меня. Одна глупость, которую я совершил восемнадцать лет назад, – и все пошло под откос. – Он пытается делать вид, будто спокоен, но я вижу, как играют желваки у него на челюсти. – Какого черта тебе понадобилось вызвать меня в ту ночь?

Я понимаю, что он делает. Уклоняется от осознания. Это естественная реакция. Он мог бы сказать «нет», когда я позвала его в ту ночь, или же после того, как он понял, о чем я его прошу – но не сказал.

– Я сожалею, что позвала тебя, – говорю я.

– Нам нужно поговорить еще кое о чем. – Он переминается с ноги на ногу. – Я слыхал, что вчера ты заезжала к моей матери.

Черт! Я начинаю отвечать, умолкаю, заново собираюсь с силами.

– Да, заезжала. Я просто хотела навестить их. Я никого не хотела беспокоить.

– Уилла, разве я не просил тебя оставить моих братьев в покое?

Я обхватываю себя руками. Я хронически не высыпаюсь и эмоционально опустошена, поэтому не настроена выслушивать упреки. Поэтому я задаю вопрос, чтобы отвлечь Трэвиса:

– Почему вы так уверены, что Уолтер Деларю – действительно тот, кого следует подозревать?

Он на несколько секунд прикрывает глаза.

– Что ты творишь? Зачем ты пристаешь к моей родне?

– Я ни к кому не пристаю. Я просто задаю вопросы.

– Теперь ты тоже подалась в репортеры?

– Я просто ищу ответы.

– На что?

– На то, что происходит в этом городе.

Он вздыхает.

– И ты полагаешь, будто я не ищу ответы? На то, что происходит в моем городе? Мы… – Он умолкает, делает вдох. – Они взяли подозреваемого под стражу. И у них была на то причина.

Я решаю переключить его внимание на тему, которая не дает мне покоя.

– Расскажи мне об Эмили.

– Что?

– О твоей сестре. Я нашла набросок в старом альбоме для рисования, принадлежавшем Мейбри.

– Какое отношение она имеет ко всему этому?

– Не знаю. Мне просто интересно. На самом деле я ее почти не помню. И ты почти никогда не говорил о ней. Как давно она болела?

Он внимательно рассматривает свои сапоги.

– Столько, сколько я ее помню.

– Почему