Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

вхожу в темную прихожую, бросаю сумку на половик и снимаю мокрую куртку. Щелкаю выключателем и моргаю, пока мои глаза привыкают к свету. Тошнота подступает к горлу, когда я вижу туфли Беатрисы с леопардовым принтом, стоящие рядом с черными ботинками Бена. Я больше никогда не хочу видеть никого из них. Я отвожу взгляд от их обуви и чувствую, как меня трясет. Я промерзла до костей. Я просидела в сырой одежде весь двухчасовой путь из Лондона, и мои джинсы липнут к ногам. Я сдираю их и выворачиваюсь из кофты с длинными рукавами, так что стою в холле в одних трусах. Наклоняюсь, чтобы найти в сумке что-нибудь из одежды – что угодно, лишь бы можно было надеть, – как вдруг слышу звук.

Грохот. Он раздается у меня над головой. В комнате Бена.

Я вскидываюсь с бешено колотящимся сердцем и прислушиваюсь. Я ошиблась? Не слышно больше ничего. Потом я слышу мяуканье и вижу Себби, спускающегося по лестнице, и напряжение во всем теле спадает. Это всего лишь чертов кот. Я снова наклоняюсь над сумкой и достаю первое, что попадается под руку. «Ирония судьбы», – думаю я, глядя, как шелковистый материал скользит между моими пальцами. Зеленое платье Беатрисы от Элис Темперли. Я накидываю его через голову, вдыхая при этом запах пармской фиалки. И вспоминаю, как Бен смотрел на меня тем вечером в гостиной, когда я впервые надела это платье, как он убеждал меня не позволять его сестре превратить меня в свой клон. Как Мария остановила меня на улице, приняв за Беатрису. И тут меня осеняет: Бен увлекся мной, потому что я похожа на его сестру. Я смотрю на себя в зеркало в позолоченной раме над радиатором.

– Боже мой… – шепчу я своему отражению, и меня охватывает отвращение. «Он влюбился в меня, он хотел меня, потому что я похожа на нее, единственную женщину, которую он не мог получить». Я вспоминаю секс с Беном: он был умопомрачительным. Может, это потому, что он думал о ней, когда был со мной? Комната вращается, и я хватаюсь за розовый радиатор, боясь упасть в обморок.

Еще один удар, на этот раз громче, и мое сердце подпрыгивает к самому горлу. Кто-то есть наверху. Я замираю и на секунду задумываюсь о том, чтобы схватить сумку и выбежать в сырую ночь. Но Бена нет дома, а это может быть Кэсс, или Пэм, или даже Беатриса. Я живу здесь уже четыре месяца. Чего же я боюсь?

Я как будто наяву слышу голос Пола, тихий и настойчивый. Предупреждающий. «Когда его загоняют в угол, он может стать опасным». Бена здесь нет, напоминаю я себе. Он сказал мне, что уехал по работе. Я приказываю себе не быть такой слабонервной, закрываю и запираю входную дверь, потом бросаю ключи в фарфоровую миску, хватаю сумку и поднимаюсь по лестнице в свою спальню.

Я уже почти добираюсь до верхней ступеньки, когда вижу его. Он стоит на лестничной площадке, за порогом гостиной, и его длинная темная тень падает прямо на меня. Я замираю и в шоке роняю сумку, слышу, как она катится по лестнице, рассыпая свое содержимое по каменным ступеням и полу.

– Беатриса? – спрашивает он. Его голос почти неузнаваем, звучит растерянно, и даже в полумраке я вижу, что лицо у него мертвенно-бледное.

– Это я, Аби, – отвечаю я, и он хмурится, рассматривая меня, одетую в платье Беатрисы. Я стараюсь, чтобы мой голос звучал беспечно: – Я думала, ты уехал. По работе.

«Это всего лишь Бен, – думаю я. – Он все еще тот человек, который говорил, что любит меня, делил со мной постель. Конечно, он не причинит мне вреда, правда?» Он смотрит на меня, мотая головой, словно пытаясь прогнать неприятную мысль или образ из головы.

– Аби, – говорит он с небрежным смешком. – Конечно.

Он выглядит растерянным, слегка смущенным.

– Хочешь, чтобы я ушла?

Я с надеждой хватаюсь за перила, и стеклянный лепесток гирлянды впивается мне в ладонь. Я даже не замечаю боли. К моему ужасу, Бен качает головой и проводит рукой по своим песочно-белокурым волосам.

– Нет, не уходи. Прости, я солгал тебе. Я хотел, чтобы ты вернулась домой, и знал, что ты не согласишься, если будешь думать, что я здесь.

В этом он прав.

Я поворачиваюсь, чтобы оглянуться. На дверь, которую я закрыла на ключ, на свою сумку, которая валяется у подножия лестницы, на мобильный телефон, который выпал из кармана, – и на долю секунды задумываюсь о том, чтобы сбежать. Я говорю себе, что это глупости. Пол запугал меня, вот и все. Я уверена, что Бен не такой уж плохой, каким его выставляют. Может быть, Пол ревнует к Бену, считает, будто живет в его тени, – в конце концов, я знаю, каково это. Но потом я вспоминаю все те ужасные вещи, которые Бен делал со мной с тех пор, как я переехала. Как он манипулировал мной, пугал меня, играл с моим и без того хрупким разумом, и я понимаю, что это поступки порочного, жестокого человека. Меня захлестывает новая волна отвращения.

Но я должна принять эту игру.

– Может, нам следует поговорить? – предлагаю я, зная, что он не сумеет сказать ничего, что могло бы оправдать все его поступки и всю его ложь.

Секунду он смотрит на меня с надеждой, но потом она сменяется недоверием.

– Ты этого хочешь?

– Конечно, – подтверждаю я. – Давай посидим на кухне? Мне нужно взять кардиган из своей комнаты, я ужасно замерзла.

Он отходит в сторону, чтобы пропустить меня на лестничную площадку, на его лице написано облегчение.

– Я поставлю чайник, – говорит он, одаривая меня своей привычной кривоватой, очаровательной улыбкой.

Если раньше эта улыбка вызывала у меня трепет вожделения, то теперь она заставляет меня холодеть. Каким-то образом я должна заставить его поверить, будто все в порядке, пока не придумаю, что мне делать.

– Я буду через пять минут, – сообщаю я, пытаясь улыбнуться в ответ, но получается скорее гримаса.

По моей коже ползут мурашки, когда он легонько целует меня в щеку, и я наблюдаю, как он спускается по лестнице, как наклоняется, чтобы собрать вещи, выпавшие из моей сумки. Он кладет мой мобильный телефон на стол рядом с ключами, и я в шоке от того, что он может вести себя так, словно ничего не произошло, словно это не он несет ответственность за цветы, фотографию, жуткую запись в «Фейсбуке». «Он очень талантливый актер, – думаю я, наблюдая за ним. – У него