Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Когда он скрывается из виду, я проскакиваю мимо гостиной и поднимаюсь по лестнице к спальне. «Я возьму оставшиеся вещи и уеду отсюда», – думаю я, пытаясь сдержать нарастающую панику. Все будет хорошо, пока я сохраняю спокойствие. Пока Бен думает, что между нами все нормально. Я нажимаю на выключатель светильника на площадке. Теперь, когда темнота отступила, я нервничаю меньше.

Дверь в спальню Бена распахнута, и мне открывается вид на его балкон. Я вижу, что он оставил стеклянные двери широко открытыми, белые занавески колышутся на ветру, как два призрака, впуская в комнату дождь, от которого на ковре уже образовалось темное пятно.

Я уже собираюсь развернуться и направиться в свою спальню, как вдруг замираю. Там нога. Босая ступня и голень, виднеющиеся из-за французских дверей в свете полной луны. Я понимаю, что это нога Беатрисы – по татуировке в виде гирлянды маргариток, обвивающей ее лодыжку, и с тошнотворным ощущением в животе вдруг осознаю́, что темное пятно на ковре – это не дождь, а кровь. По телу пробегает холодок.

Я пробегаю через комнату и выскакиваю на балкон. Беатриса полусидит, привалившись к кованым перилам, ее голова повернута под странным углом, на шее красные пятна, чайное платье насквозь промокло от дождя. На один страшный миг мне кажется, что она мертва, что он убил ее. Я прикасаюсь к ее запястью, пытаясь нащупать пульс; когда я его нащупываю, меня охватывает облегчение. Я наклоняюсь над ней и трясу ее, а платье прилипает к моему телу под проливным дождем. «Очнись, Беатриса, пожалуйста, очнись!» Но она не шевелится. С ужасом я замечаю на ее голове рану, по лицу стекают струйки крови. «О, Бен, что ты наделал?» И в тот же миг я понимаю, что Пол говорил правду: Бен невероятно опасен. Он способен на гораздо большее, чем подбрасывание угрожающих фотографий и загадочных сообщений. Он способен на насилие, на убийство.

– Пожалуйста, Беатриса, – плачу я, дергаю ее за руки, шлепаю по щекам, пытаясь привести в чувство. – Пожалуйста, очнись! Мы должны выбраться отсюда. – Дождь с силой лупит меня по спине, пока я отчаянно трясу ее. – Пожалуйста, Беатриса! Очнись. ОЧНИСЬ! – Мне нужно увести ее отсюда, пока Бен не спохватился, что меня так долго нет. – Ну же, пожалуйста, давай!

– Что происходит?

Ужас пронзает меня при звуке его голоса. Я поднимаю взгляд. Бен стоит в дверях и смотрит на нас. Сощурившись, он окидывает взглядом нас обеих, скрючившихся на балконе – в почти одинаковых промокших платьях, с прядями светлых волос, прилипших к щекам.

– Что ты наделал? – не в силах поверить, шепчу я, прижимая Беатрису к себе. Кровь на моих руках, на моем платье. – Она твоя сестра – твоя сестра-близнец!

У меня кружится голова от страха, когда до меня доходит, в какой ловушке мы оказались – на этом крошечном балконе во время непогоды, где никто не услышит, никто даже не узнает, что мы здесь.

– Это все твоя вина, Би, – холодно говорит он. Голос у него жесткий, глаза пустые и невидящие. Лицо уродливо искажено, словно живущее в нем чудовище вот-вот выберется наружу. Я уже видела этот взгляд раньше, в тот день на террасе, когда он узнал, что я встретилась с Каллумом. Тогда передо мной промелькнуло зло, скрывающееся за его очаровательной внешностью, но я была слишком слепа, чтобы заметить.

– Бен, я Аби. Не Би. Би – вот она. Позволь, я помогу ей.

– Вы думали, будто можете управлять мной, – продолжает он, как будто не слыша меня. – Вы думали, что можете указывать мне, что делать, – вы обе. Вы обе, мать вашу! Но ты была хуже, Би. Ты думала, будто можешь отобрать у меня все: деньги, дом, – ты скрыто угрожала мне, когда я не делал того, что ты хотела. Так вот, я не позволю тебе. Не позволю, чтоб тебя! – шипит он. И я знаю, что он смотрит на меня, но видит Беатрису.

Он не в себе, он не видит меня – вернее, он видит только Би, даже когда смотрит на меня, – и внезапно мне становится до ужаса ясно: он собирается убить меня.

Я хочу кричать, бороться, спасать себя и Би, но в то же время меня охватывает спокойствие, потому что наконец я буду с Люси. Это неизбежно: за ее смертью должна последовать моя собственная. Как это было с нашим рождением. А потом я думаю о своих несчастных родителях. Они уже потеряли одного ребенка. Они не могут потерять второго.

– Бен, пожалуйста… – пытаюсь достучаться до него я. Кричать бессмысленно. Мой голос потеряется в ветре и дожде. – Пожалуйста, – повторяю я. Я должна образумить его. Он не может этого сделать. На его лице мелькают растерянность и сомнение, и я чувствую, как он колеблется. – Я Аби. Я вернулась… – Мой голос дрожит. Я слишком напугана, чтобы плакать. – Пожалуйста…

– Заткнись, заткнись, – бормочет он, мотая головой. И вдруг бросается ко мне, хватает за запястья, его пальцы впиваются в шрамы на моих руках, он оттаскивает меня от Беатрисы так, что я обдираю колени об пол. Он рывком ставит меня на ноги. – Ты тоже сука, – говорит он и сильно бьет меня по лицу. Я чувствую во рту вкус крови. Я слишком шокирована, чтобы реагировать, хотя моя щека пульсирует болью. – Ты, наверное, считаешь меня кретином, раз городишь всякую чушь – мол, ты хотела поговорить!

Его руки обхватывают мое горло, пальцы сжимают трахею, и я понимаю, что не смогу вырваться. Я умру здесь сегодня ночью.

«Люси, помоги мне. Пожалуйста, помоги мне. Я не знаю, что делать».

Перед глазами мелькают черные точки, голова кружится.

«Ударь его по яйцам, – слышу я у себя над ухом ее голос – резкий, настойчивый. – Дай ему по чертовым яйцам, Аби». Я следую ее совету. Я вскидываю колено и сильно бью Бена в пах. Он хрипит, и я повторяю удар, возвратным движениям впечатывая пятку кроссовки в его правую ступню. Это срабатывает, он отшатывается назад в спальню, и тут я вижу ее – каменную египетскую кошку, которую он использует в качестве подпорки для двери. Я нагибаюсь, поднимаю ее и, когда он снова бросается на меня с красным от ярости лицом, со всей силы размахиваюсь, метя в висок. Из-за разницы в росте удар приходится в плечо, но этого оказывается достаточно, чтобы вывести его из равновесия, и он падает спиной на французские двери, его голова с треском ударяется о