Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

удосужится. Разве только чтобы послать вас подальше. А вот нас слушают. О, а вот тебе еще один пример. Если завтра я решу обозвать кого-то педофилом, ты даже не представляешь, что за ад ожидает этого парня. Даже если я вру, его раз десять успеют вздернуть, пока он будет доказывать, что в жизни не прикасался к малышне. Не хотелось бы мне оказаться на его месте.

Симон ослабил хватку и оттолкнул Элиаса. И прежде чем уйти, сильно ткнул его в плечо – совершил нечто прямо противоположное дружескому похлопыванию.

Оставшись наконец один, молодой человек позволил себе задышать быстрее. Впрочем, приступ очень скоро миновал. То удовлетворение, которое он испытал, вмешавшись в ситуацию на танцполе, а потом худо-бедно, но все же сумев противостоять этому хищнику, быстро сняло напряжение после стычки. Ну и еще одна деталь рассеивала его тревогу. Прижимая Элиаса к себе, Симон позволил тому отвлечься от запахов мочи, рвоты и ужина, состоявшего почти исключительно из рыбы. По собственной доброй воле на протяжении всего монолога он предоставлял в распоряжение ученика ольфактора свой интимный обонятельный букет. И теперь Элиас был уверен: никаким парфюмом Симон не пользовался.

Инфлюенсер вернулся к столику, уселся и налил себе выпить. Элиас присоединился к компании чуть позже. Несколько раз ассистент замечал, как Симон явно разочарованным взглядом ищет незнакомку на танцполе.

Элиас был доволен.

26

Расхристанный, с гулом в ушах и всклокоченными волосами, Элиас дотащился до номера, который сняли для него в гостинице недалеко от «Доместика».

Пять часов спустя пришло сообщение от Норы с просьбой подняться к ней на этаж. Если его лишали законных восьми часов сна, молодой человек маялся весь день, минута за минутой. Хуже того, усталость усугубляла его тревожность. Он помнил ночь, которую они с Аленом провели, собирая для пациента запах спящего леса. Один из самых томительных эпизодов в его начинающейся карьере. От недосыпа и мрака ему казалось, что он попал в темный лихорадочный сон, где на каждом шагу поджидают ухающие монстры и жуткие опасности. Его ментор, спокойный, как удав, провел ту же ночь, согнувшись в три погибели и подбирая желуди, устилавшие подлесок. (Кстати говоря, несколько дней спустя ассистент обнаружил всю добычу Алена в шкафу филиала.)

Собрав все свои силы, чтобы хотя бы приподняться, Элиас несколько долгих минут просидел на краешке кровати, проклиная последними словами Нору с ее вызовом. Да еще в воскресенье! Стоит только захотеть, и он наверняка отыщет в Трудовом кодексе закон, прописывающий минимальный период отдыха между двумя рабочими сменами. Мысль полистать юридическую литературу в поисках нужной статьи его развеселила.

Он открыл окно и впустил свежий воздух. Но вскоре его замутило. Помариновавшись здесь, он почти привык к пропитавшему комнату тяжелому запаху табака. Полное впечатление, что когда-то этот номер служил холостяцкой квартирой Черчиллю, Шварценеггеру или продавцу гаванских сигар. Несмотря на отчаянные усилия, отелю при всем своем количестве звезд не удалось избавиться от обонятельного клейма, оставленного предыдущим жильцом. Осадки едкого табачного дыма проникли в каждую деталь обстановки. От ковролина до простыней, не говоря уж о шторах. Затхлая навозная вонь расположилась здесь вполне по-хозяйски, а постояльцы были лишь захожими гостями.

Элиас натянул трусы (чистые, как он надеялся), влез в брюки и с голой грудью направился в ванную. Из-за сонной лени он лишь ополоснул волосы и лицо над раковиной; потом взял шариковый дезодорант, нанес пару мазков поверх вчерашних, почистил зубы и достал черную майку. Все его шмотки пропахли аэропортовской курилкой. Ничего не поделаешь. По его подсчетам он мог поваляться еще целых семь минут, и никто бы этого не заметил. Урвать у Норы несколько бесценных секунд отдавало реваншем, если уж не приносящим полного удовлетворения, то безусловно необходимым. Но только он успел выставить будильник на телефоне, как получил сообщение от вожака стаи: «Номер 401».

Он впервые оказался в люксе и сразу же почувствовал себя там инородным телом: гостиная, гардеробная, балкон, столовая, бар, отдельные ванная и туалет. Самая большая комната была превращена в штаб. Сидя по обе стороны стола орехового дерева, близняшки без устали стучали по клавиатурам своих компьютеров. Они подпитывали информацией жестикулирующую Нору. Время поджимало. Незаменимая помощница Корнелии знала, что не может бесконечно задействовать столько ресурсов, не нажив неприятностей. Ни ее должность, ни компетентность не могли защищать ее до скончания времен. Рано или поздно ей придется держать ответ.

В глубине же комнаты атмосфера была совсем иной. Элиас с завистью заметил водителя минивэна, вольготно развалившегося в мягком кресле изящных очертаний и мирно там дремавшего.

– Получилось. Аббад прислал нам название духов Одри, – бросила одна из близняшек.

Нора повернулась к шоферу. Тот поднялся, предвосхищая приказ подойти.

– Девочки перекинут тебе в мессенджер фотографию флакона. Съезди в парфюмерный, привези мне, хорошо?

Не успела она договорить, как тот уже исчез. Элиас уставился на его освободившееся место, но Нора, встав между ним и его голубой мечтой, указала на другой стул, более приспособленный для ведения беседы. Даже доставленный официантом прямо в номер кофе, который Нора ему протянула, не смог его утешить.

– Твой отчет! – потребовала Нора, завязывая волосы в пучок.

– Ничего особенного. Может, некоторый призвук кокосового ореха или пало санто[47]. Я находился достаточно близко к Симону, чтобы удостовериться, что он не пользуется парфюмом.

– Досадно.

– Это важно?

Он поерзал на неудобном сиденье.

– И да и нет. Да, потому что нас бы это очень устроило, и нет, потому что я предвидела облом.

Обонятельный шлейф человека состоит из двух видов эманаций: естественной и искусственной. Если Элиас должен был заняться искусственной, то, как сообщила Нора, параллельно она поручила другому актеру разобраться с естественной. Гордясь своей предусмотрительностью, она, поддавшись соблазну, не стала скрывать, насколько собой довольна. Элиас даже впервые удостоился ее заговорщицкого подмигивания. Он покраснел и забыл свои вопросы относительно «естественного запаха Симона».

Зато, услышав знакомое имя, он сразу вспомнил вчерашнюю историю. Усталость и забывчивость – они как мать и дочь. Он должен поговорить об этом с Норой. Рассказать, что видел. Этот тип хищник, и – случай настолько редкий, что об этом следовало упомянуть, – Элиас испытывал к нему глубокую неприязнь. Но в тот момент, когда он собрался изложить Норе все, чему был свидетелем, в гостиную, держа в руках прозрачную коробочку, зашел другой агент службы безопасности. Ссутулившись и втянув голову в плечи, он двинулся на середину комнаты.

– Мне очень жаль, Нора.

– Скажи, что ты шутишь.

– Она испугалась. Он был слишком груб.

– Ну ты даешь! Заплати ей.