Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Со стороны Теда наезд выглядит несправедливым. «Дейли ньюс» выходит каждый день, а мы – только по вторникам и пятницам.

– Так напиши об этом как можно скорее, чтобы мы поставили эту новость на первую полосу завтра. А Элли разместит ее на сайте. – Тед делает паузу, а потом принимает решение. – И свяжись с этим Лео. Он ведь был подозреваемым в деле о пропаже Флоры Пауэлл. Возможно, он сможет пролить свет на нынешние убийства. Или пусть расскажет нам о прошлом Хизер.

«Что подумает Марго, если я займусь ее братом?» Я снова должна решить для себя дилемму: что важнее – хороший материал или доверие со стороны семьи Пауэлл.

– Я думала, что на первой полосе будет эксклюзив, – перебиваю я Теда.

Все выходные я работала – в основном чтобы не сталкиваться лишний раз с Рори, который все еще со мной не разговаривает. Эти дни мы провели каждый сам по себе; ночью он отворачивался от меня, а я хотела его обнять и успокоить, но из упрямства так и не протянула руку.

– Интервью пойдет на вторую полосу, – резюмирует Тед.

Как отреагирует Марго, когда я напишу, что Хизер пришла в сознание? Теду, конечно, все равно, именно так он понимает «эксклюзив»: все новости этого дела мы даем первыми. Но теперь мне не все равно. Между нами только-только стали завязываться дружеские отношения. Мне нравится общаться с Марго, я хотела бы увидеться с Хизер – и мне наплевать на то, что она якобы сделала. Я по-прежнему верю в ее невиновность; должно быть другое объяснение случившемуся. И хочу, чтобы они знали: я на их стороне, в отличие от многих других. Таких, например, как «давняя подруга семьи» Шейла Баннерман. Что подумал бы Тед, узнай он о моих сомнениях? Что я теряю былую хватку?

В редакции воцаряется гробовая тишина: все знают, что непременно последует еще один грозовой разряд со стороны Теда.

– И что там с историей о Клайве Уилсоне? Выяснили, зачем кому-то понадобилось оставлять такую угрожающую записку Клайву, если он уже мертв? – рокочет Тед.

– Мы с Джеком планировали заняться этим сегодня.

Мои слова действуют успокаивающе: плечи Теда чуть расслабляются, челюсти начинают ритмично двигаться.

– Ладно, за дело. Но сначала – пятьсот слов о том, что Хизер вышла из комы. У тебя час.

И, прежде чем я успеваю что-либо ответить, Тед удаляется в свой кабинет. На лицах у всех облегчение. В глазах Джека я читаю понимание и сочувствие.

Вымучиваю из себя обещанные пятьсот слов. Стараюсь писать четко и ясно, без лишней драматизации – чтобы не задеть чувства Марго. Только в одном месте призадумалась: стоит ли упоминать о том, что Хизер ничего не помнит о случившемся в тот день? Ведь в пятницу я была в больнице как друг, а не как журналист. Не предаю ли я их доверие?

Впрочем, выбора у меня нет. Я на работе.

* * *

Я вдыхаю соленый морской воздух, и напряжение последних дней постепенно отступает. Мы на Шеклтон-роуд, недалеко от дома, где были убиты Клайв и Дейрдре, – на том самом месте, где, по словам очевидцев, стояла машина Хизер. Тилби расположен на склоне достаточно крутого холма, и, чтобы попасть в центр города, нужно подняться по взбегающим вверх мощеным улочкам. Спускаться на пляж весьма приятно, а вот взбираться обратно по крутому склону – задача не из легких. Лучше сесть на автобус.

После прилива песочный берег совершенно гладкий, словно укатанный. Лодки в гавани выглядят как игрушечные.

Мне удалось связаться с Лео. Сейчас он живет в Бристоле и согласился встретиться со мной после работы в кафе на Парк-стрит. Мне не по себе: я скрыла, что я теперь репортер. Он думает, что я просто хочу повидаться.

Джек стоит рядом со мной, глядит на море; на его губах играет легкая улыбка.

– Не похоже на Брайтон, – смеюсь я.

У Джека сегодня странное настроение. Он тише, чем обычно, и многие мои шуточки пролетают мимо.

– Я бы жил здесь.

– В самом деле? – Тилби никак не назовешь оживленным и интересным местом. Никаких изысканных бутиков и галерей, есть только один торговый центр – там, дальше на холме. За последние годы город почти не изменился. – Я жила на другом конце – никакого тебе вида на море.

Джек смеется:

– И все равно, пляж у порога – это хорошо.

– Там, где я жила, не было никакого пляжа. Типичная сельская местность, украшенная коровьими лепешками.

Джек отворачивается и начинает фотографировать дома вдоль Шеклтон-роуд. Мы доходим до палисадника Уилсонов. Новых цветов или открыток нет, а старые больше похожи на мусор. Стоило бы здесь все убрать. Вспоминаю подпись «От этой пули вам не увернуться». Кто мог написать такое? И почему?

По-прежнему не верю, что Хизер совершила нечто столь жестокое.

– Хочу еще раз попытать удачу с соседями, – сообщаю Джеку, пока он возится с фотоаппаратом. – Хотя в день стрельбы их не было дома, они могут знать что-нибудь о Клайве или Дейрдре.

Вместе с Джеком подходим к дому справа от Уилсонов. Он на этаж выше, выкрашен в цвет крем-брюле, на окнах – жалюзи. Стучусь. Сейчас одиннадцать; все, скорее всего, на работе. Видимо, придется вернуться сюда вечером. Только мы решаем отступить, как дверь открывается. На пороге перед нами женщина лет сорока. В халате, к носу прижата салфетка.

– Извините за беспокойство. Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов о ваших соседях, Клайве и Дейрдре Уилсон?

Женщина часто моргает, как будто ее слепит свет.

– Из какой вы газеты?

– «Вестник Бристоля и Сомерсета».

Она пожимает плечами и, к моему огромному удивлению, впускает нас в дом.

– Я простудилась, – извиняется она. – Пришлось взять больничный. – На этих словах ее одолевает сильный кашель.

Мы попадаем в просторную гостиную, оформленную в разных оттенках серого, с огромным эркером.

– Как у вас красиво, и вид из окон открывается чудесный!

Женщина горделиво улыбается и предлагает нам присесть, что мы с Джеком и делаем, выбрав место на диване подальше от хозяйки – чтобы ненароком не заразиться. Достав блокнот, я начинаю:

– Представьтесь, пожалуйста.

– Меня зовут Нетта Блэк.

– Насколько хорошо вы знали Дейрдре и Клайва?

Прежде чем ответить, хозяйка плотно запахивает на себе длинный халат, смущенно поглядывая при этом на Джека.

– Я живу здесь уже четыре года, а они переехали совсем недавно. И я почти их не знала. Так, здоровались. А вот мой муж, Джордж, несколько раз ходил с