В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

слабака, позволяющего себя бить кому угодно. Я видела, как ты двигаешься, как плаваешь, и видела тебя без одежды, в смысле, только в шортах, и то, что я видела, говорит о том, что ты в отличной форме. И ещё хочу добавить тебе на будущее, что слабаки мне не нравятся.

– Это предложение?

– Это жизненная позиция, – отрезала Джина. – Насмотрелась, знаешь ли, на маменькиных сынков, умеющих только хныкать. Ты явно не из таких. Я уже говорила, как ты себя ведёшь. Теперь сказала как выглядишь. И поэтому спрашиваю: почему ты не набил этому уголовнику морду?

– Ты бы посмотрела?

– Я бы посмотрела, – подтвердила девушка. – Мне не понравилось, что он тебя ударил, а ты не ответил.

– И ты уверена, что я бы смог набить ему морду?

– Да.

Прозвучало коротко и безапелляционно. И требовательно. В этом коротком ответе не было желания глупой женщины поглазеть на безобразную драку ради развлечения, зато прозвучало решительное требование к мужчине сохранять достоинство в любых ситуациях. Прозвучало так, как может сказать только женщина.

И если до сих пор Чащин, как ни старался, не мог представить Джину с пистолетом в руке, то сейчас – запросто.

– Так и будешь молчать? – Девушка резко сбавила тон, и вопрос вновь прозвучал легко. Кроме того, она закурила следующую сигарету и сама протянула её Феликсу.

– Дело в том, что я пока не знаю, кто я, – объяснил Чащин. – Вполне возможно, мне не положено его бить.

– Всё время забываю, что ты обо всём забыл, – посетовала Джина.

– Это пройдёт.

– Надеюсь.

Пару затяжек они молчали, после чего девушка негромко продолжила:

– Сергей сказал, что этот хмырь – известный бандит.

– Так и сказал?

– Так и сказал.

– Ты спросила?

– Конечно.

– Как Сергей при этом держался?

– Хмуро. – Джина прищурилась и вынула из пальцев Чащина сигарету. – Фамилия его Рзаев, а зовут – Магомед.

– Он представился, – сообщил Феликс.

– Я на всякий случай. И чтобы ты потом не удивлялся, откуда я его знаю.

– Ты времени даром не теряла.

– Не забыл, что я на тебя работаю?

«Интересно, что ты сейчас имеешь в виду?»

– На самом деле я разговорила Сергея вот по какой причине… – Джина глубоко затянулась и выпустила дым резкой, быстрой струёй. – Флекс, я не видела тех, кто на тебя вчера напал, но у стоянки совершенно точно была машина, на которой приехал этот урод.

– Чёрный «Audi А7»?

– Я запомнила марку и номер. Ну, в смысле, номер я записала, полагаться на память было стрёмно. – Она вернула Чащину сигарету. – Это тебе поможет?

– Это значит, что в Крым я ехал не к Рзаеву.

– А может, наоборот – к нему. Только он решил тебя кинуть.

Феликс обдумал выдвинутое предположение и покачал головой:

– Нет, не получается. Если бы я ехал к нему, Сергей не был бы хмурым, как ты это назвала, а Рзаев вёл себя иначе.

– Как встречающий? – догадалась Джина.

– Да, как встречающий, – подтвердил Чащин. – Он бы иначе говорил, больше по делу, а сейчас он продемонстрировал, что некая третья сила знает обо мне, и ей это не нравится.

– Что не нравится? – не поняла девушка.

– Сделка, ради которой я сюда приехал.

– То есть ты всё-таки бандит? – вздохнула Джина.

– Ты уже десять раз повторила, что я не похож на продавца хот-догов.

– Не десять.

– Но повторила. – Он вспомнил свои ощущения при виде пистолета, вспомнил, как спокойно и уверенно взял его в руку, и медленно продолжил: – И мне кажется, ты права. Я не знаю, кто я, но вряд ли моя жизнь вертится вокруг этой закусочной.

– Тебе виднее.

– Хорошая шутка.

– Наслаждайся.

Когда делишь на двоих сигарету, одной не накуришься. А вот третью Чащин посчитал лишней, и Джина с ним согласилась. И возникла какая-то странная пауза, потому что сигареты закончились и разговор вроде тоже должен был закончиться, но никто из них этого не хотел. И поэтому девушка демонстративно уселась на ближайший камень, а когда Феликс устроился рядом, спросила:

– Каково это – ничего не помнить?

– Говоря откровенно, радости мало.

– Разве тебе не комфортно ничего не знать? Не иметь никаких обязательств?

– От того, что я их забыл, обязательства не исчезли, – рассудительно ответил Чащин. – И однажды мне о них напомнят.

– Но ведь сейчас «однажды» ещё не наступило.

– Ты бы хотела ничего не помнить? – поинтересовался Феликс.

– Я пытаюсь узнать, каково это?

– Первое время сильно болит голова.

– А потом?

– Потом голова проходит, и ты пытаешься нащупать что-то твёрдое, чтобы стоять и понимать, на чём стоишь и куда идёшь. Пытаешься оценить то, что слышишь, и тех, кого слышишь, пытаешься понять, друг перед тобой или нет.

Последнюю фразу Джина приняла в свой адрес и, не глядя на Чащина, произнесла:

– Ты меня не помнишь. Но когда вспомнишь, поймёшь, что я с тобой честна.

Феликс кивнул, соглашаясь, но она восприняла его жест саркастическим и очень серьёзно добавила:

– Память может вернуться к тебе в любое мгновение, а я до сих пор с тобой.

– Вернётся? – вдруг вырвалось у Феликса.

Он не хотел демонстрировать неуверенность, но мысли, разумеется, его посещали, нет-нет, да пробегал внутри холодок: «Вдруг потеря памяти навсегда? Такое ведь тоже бывает».

– Вспомнишь, куда ты денешься, – убеждённо ответила девушка. – У тебя всего лишь кратковременная амнезия. – И тут же сменила тон на шутливый: – Нужно было сказать, что я твоя жена.

– Почему не сказала?

– Из самоуважения.

– Могла бы сказать, что ты моя бывшая.

Чащин думал, что поддерживает шутку, но Джина нахмурилась, несколько мгновений внимательно смотрела на Феликса и лишь потом догадалась:

– Ты прикалываешься, что ли?

– Есть немного. – Чащин не стал говорить, что она начала первой.

– Я слишком молода для бывших отношений. – Девушка вернулась к весёлому тону. – Или для отношений с бывшим. Приходи, когда мне стукнет пятьдесят.

Он помолчал, потом тихо спросил:

– Я правильно понял, что отношений у нас нет?

– Это важно?

– Я должен знать.

– Почему?

– Это важно, – ответил Феликс после паузы.

– У нас нет отношений, – ответила Джина после чуть более длинной паузы. – Никаких.

– Тогда почему ты со мной?

– Потому что неожиданно выяснилось, что нам по пути.

– То есть из общего у нас с тобой исключительно логистика?

– Пока да. – Девушка наклонилась и коснулась плечом плеча мужчины. – Ты расстроился?

– Чучуть.

– Это моё слово.

– Считай, что оно ко мне прилипло.

– Я вижу, что прилипло.

Она хотела сказать что-то ещё, но подошли Сергей с Денисом, и разговор прекратился. Их разговор. Зато начался следующий. Но не сразу: сначала Сергей выразительно посмотрел на Джину, дождался от Чащина: «Она останется», и только после этого