Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Его владелец – наш союзник, – подтвердил Кейл.

– Тогда передайте адрес Росетти и назначьте там встречу. Если он будет готов сотрудничать, его люди уедут вместе с ним.

– Если нет?

Она тяжело вздохнула. Слова застряли в горле.

– Он потерял свой шанс решить вопрос мирно.

Глава 5

Тело двигалось на автомате, а мысли еще висели где-то у стен Санта-Кроче. Пальцы нашли сигарету, прикурили, но вкуса дыма он почти не почувствовал – во рту и так стояла горечь, тянувшаяся от самой базилики до этой комнаты.

Дамиано провел ладонью по лицу, сел, облокотился, возвращаясь туда, где не должен был задерживаться.

К похоронам.

К Корсани.

Точнее, к тому, что осталось от Лучиано, и к тому, что выросло из его смерти. К Кьяре.

Слишком хрупкая для этого мира, слишком прямолинейная для игры, где заведено улыбаться и врать даже на похоронах. В ее движениях было что-то чуждое тем законам, по которым они жили десятилетиями.

Как любая вдова на ее месте, потерявшая опору, Корсани должна была дрожать, ошибаться, терять контроль. А она стояла так, будто знала, куда именно передвинуть фигуру в этой шахматной партии. Эта девчонка… не вписывалась ни в какие ожидания.

Смешно.

Глупо.

Опасно.

Она слишком поздно поймет, что уверенность убивает куда быстрее страха.

Дамиано потер лоб и откинулся назад, чувствуя, как сигарета нагревается между пальцев.

Она была неправильной.

Не такого человека он рассчитывал увидеть на месте Лучиано. И совершенно точно не ждал, что перед городом предстанет женщина, в чьем взгляде не будет никакого страха.

Кто-то стоял за ее спиной и аккуратно нашептывал, как себя вести, – в этом не было сомнений. Но Кьяра подозрительно хорошо считывала эти инструкции и подстраивалась под них.

Дамиано не нравилось, что он заметил, как она держит подбородок.

Не нравилось, что он отметил, как она наклонилась к гробу, как будто действительно прощалась и скорбела.

Не нравилось, что она говорила ровно столько, сколько нужно, и ни слова больше.

И не нравилось, что она увидела его как будто насквозь. Корсани всего лишь задумалась, а этот взгляд остался у него в памяти, как назло.

Он втянул дым, закрыл глаза на секунду, пытаясь выбить из головы картинку с белыми розами, черной тканью и рукой Кьяры, лежащей слишком спокойно на крышке. Она выглядела такой собранной.

Усмехнувшись краешком губ без особенной радости, Дамиано подвел черту – Кьяра Корсани станет проблемой. Кем бы ни был дьявол на ее плече, указывающий, куда шагнуть, они прекрасно сработались.

Лучиано – гребаный придурок, возможно, подложивший бомбу под весь устой их власти в Тоскане. Если она непредсказуема, то может строить какие угодно планы, о которых они и не догадывались.

От всех событий и необходимости решать неожиданный ворох проблем разболелась голова. Дамиано и без того жил не самой легкой жизнью, а теперь его положение осложнилось еще и появлением вдовы Корсани.

И как теперь расправляться с ней, он даже не представлял. Прежде чем он успел позвать Бьянку или Маттео и заняться этим вопросом, у двери возник силуэт девушки.

– Уже поздно, – прошептала она, складывая руки на груди.

– А ты не спишь, – продолжил он. – Как Лира?

– Только что заснула.

Изабелла прошла в глубь комнаты.

Его жена казалась совсем крошечной в домашней одежде, а из-за болезни ее и без того хрупкая фигура стала выглядеть почти прозрачной. Остановившись у стола, она наклонилась вперед и одним движением перекинула длинные темные волосы за плечо, открывая лицо, чтобы можно было спокойно изучать разбросанные бумаги. Измотанный вид и бледность лишь подчеркивали остроту ее черт и густоту челки, почти скрывавшей глаза.

– При чем здесь Корсани?

– Создает для нас проблемы. Забудь.

Дамиано взъерошил волосы, стряхивая с себя уже накопившуюся в нем усталость. Он развернулся и поднял к ней глаза.

Она все еще пахла лекарствами, какими-то травами, которыми ее поили, хотя даже сквозь них слабые нотки цитруса и цветов все равно пробивались. Дамиано смотрел на свою жену, отмечая и ее пугающую бледность, и мутную дымку в карих глазах. В этом браке не было любви, но была ответственность, которая сейчас ощущалась особенно тяжелым грузом.

– Серьезные?

– Не настолько, чтобы ты об этом переживала. Как себя чувствуешь?

– Лучше, – она не стала вдаваться в подробности, попытавшись улыбнуться, но на изнуренном лице и потрескавшихся губах это смотрелось неубедительно.

Дамиано нахмурился, перехватывая ее запястье, чтобы почувствовать пульс.

– Лучше, чем вчера, но все еще плохо, – сдалась Изабелла и вздохнула. – Я в норме. Обещаю. Что там у тебя с Корсани?

– Тебе Бьянка рассказала, да?

Она тепло улыбнулась в ответ.

– Заходила ко мне. Иногда мне кажется, она любит нашу дочь больше, чем я.

Нашу… Это слово что-то пробуждало в нем. Он не мог понять, что это было за чувство. Слишком странное, чтобы описывать его словами, но оно будто щелкало как-то глубоко внутри. Не той радостью, которой должно было. Скорее чувством ответственности, которую он вынужден будет нести за еще одну жизнь, настолько маленькую, что защитить сама себя она не сможет.

– Если тебе нужна помощь…

– Нет, Дамиано, боже, нет. Я не об этом. – Изабелла мягко убрала прядь, которая норовила упасть ему на глаза. – Мне нужна компания кого-то, кроме охраны и Лиры. И немного новостей из того, что происходит в мире.

Несколько долгих секунд он недоверчиво смотрел на нее, но в итоге и сам не смог выдержать ее настойчивости. Изабелла стала в доме едва ли не пленницей с тех пор, как прошли роды, и, разумеется, ей было интересно.

Он позволил себе налить виски и вернуться в кресло, усадил ее напротив, а затем долго и медленно рассказывал всю суть их новой проблемы под именем Кьяра.

После окончания его жена молчала достаточно долго, прямо смотря в его глаза, как будто пыталась увидеть картинку с его стороны.

– И ты все-таки пойдешь против нее?

Дамиано фыркнул и без особого удовольствия развернулся к столу. Убирая все бумаги, он ответил:

– Ты знаешь, что да.

Изабелла никогда не понимала этого его стремления, хотя и знала причины поступков. Она была той, кто просил оставить вражду далеко позади, все обиды и месть там, за границей, чтобы не подвергать опасности своих людей. Дамиано же не любил сдаваться, поэтому его жена была отлучена так далеко от дел семьи, насколько возможно. Даже если ее доводы были логичны, она сеяла сомнение, которое было ему