Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– От кого пришло?

– Я бы предложил тебе угадать, но… – Маттео передал ему конверт и замер в ожидании.

На печати красовалась эмблема розы, подписи нигде не было. Внутри оказалась только одна короткая записка:

Кажется, я предупреждала, Дамиано.

Приезжай забрать своих щенков в Arazzo на закате.

С любовью, Кьяра.

Глава 6

Ощущение свободы до сих пор было новым или скорее давно забытым. В голове никак не укладывалось, что никто не контролировал ее наряд на вечер или место, куда они едут. Она отдавала распоряжения машинально, то и дело оглядываясь на Нико или Кейла в поисках поддержки.

Они оба сегодня были за ее спиной, но контроль полностью доверили ей. Руки сами тянулись к предметам роскоши в клубе, откуда-то возникла необходимость танцевать, выпить больше дозволенного и отключиться еще по дороге домой.

В ее юности, наполненной учебой в полицейской академии, таких событий было не слишком много, а теперь, возможно, уже не будет никогда.

– Сюда, – кто-то из их охраны аккуратно приподнял перед ней полог, открывая уже второй зал, залитый красным цветом.

Клуб принадлежал не их семье, но, по словам Казентино, существовал под покровительством Корсани. В документах намного изящнее это называли инвестированием.

Здесь и охрана, и персонал, и даже поставщики знали, чьи интересы превыше всего, и не смели перечить.

– Синьора Корсани! – ее окликнул невысокий полноватый мужчина с сединой в волосах. Он расплылся в улыбке, быстро пересекая пространство. – Это хозяин, – шепнул Вьери и тут же выпрямился.

Кейл, должно быть, очень хорошо поработал, чтобы ее узнавали в лицо те, кто никогда прежде не видел.

Владелец клуба остановился, глянув на Кейла позади нее, и дальше подойти не рискнул.

– Какая огромная честь видеть вас сегодня. Примите мои искренние соболезнования в связи со смертью вашего мужа!

– Благодарю. – Улыбка вышла натянутой, но, возможно, так даже к лучшему. В голове зазвучали инструкции Нико. – Надеюсь, вы не заставите нас ждать?

– Разумеется, нет! – он тут же отступил на шаг и указал рукой вперед. – Прошу, для вас уже все готово.

Кьяра не могла не осмотреться по пути.

Свет падал вниз, растекаясь по бархату стен. Казалось, что весь зал дышал ровно и медленно, пока дорогие ткани приглушали шаги, а музыка едва различимыми вибрациями проходила по коже.

О роскоши кричала каждая маленькая деталь: позолоченные карнизы, тяжелые шторы, столы, выстроенные так, чтобы никто не видел никого полностью – только отражения в бокалах, силуэты и намеки.

В воздухе тянулись ароматы красного вина и амбры.

Она не могла не заметить зеркальную стену справа, будто случайно оставленную архитектором, но слишком чистую, чтобы быть просто украшением. За ней скрывалось движение, видимое, только если достаточно приглядеться. Тайный зал, о котором упоминал Нико. Место, куда они шли сегодня.

Кейл обогнал ее, заходя внутрь первым. Владелец клуба опустил голову так, словно боялся посмотреть прямо. Кьяру бы это насторожило, но, похоже, она оказалась бы в меньшинстве. Что-то из ее полицейских инстинктов медленно возвращалось, с хрипом, со ржавчиной, но возвращалось.

Внутри зал мало чем отличался от предыдущего, разве что свет был куда приглушеннее, а центральный стол стоял на заметном отдалении от остальных. Как будто кто-то намеренно проектировал это место для встреч у главы семьи.

Она коснулась кончиками пальцев бархатной обивки. Стало любопытно, сколько раз Лучиано приходил сюда, чтобы обсудить очередную кровавую сделку. Придется ли столько же раз прийти ей?

– Последний дельный совет? – спросила Кьяра, как только почувствовала Нико за спиной.

– Представь, что ненавидишь его всеми фибрами души, – он с улыбкой сунул ей в руку бокал виски. – И, что бы ни случилось, не теряй лицо.

Кьяра подняла бокал и сделала крошечный глоток – ровно настолько, чтобы почувствовать, как алкоголь растекся по груди горячей нитью.

– Заведите, – она кивнула Кейлу, и он исчез, чтобы привести тех двоих несчастных, пойманных за расспросами. Ничего дельного они не сказали при допросе, разве что подтвердили очевидного заказчика.

Где-то в глубине комнаты включили мягкий джаз, люди рассаживались по своим местам. Нико настоял на своем присутствии, чтобы обеспечить численное превосходство. Кьяра уже чувствовала, как на коже оседает чужое внимание – тяжелое, липкое, как пыль в старых церквях.

Ей хотелось провести рукой по виску, сбросить напряжение, но она удержалась.

Не теряй лицо.

Она медленно прошлась вдоль стола. Было ощущение, что воздух здесь умел хранить секреты, и не одно десятилетие.

Она позволила себе одну мысль – слишком честную, чтобы озвучить:

Если мне здесь предстоит сидеть вместо него… нужно научиться дышать этим местом так же легко, как он.

Она остановилась возле края стола, оперлась ладонью, слегка сжимая ткань.

– Он придет? – спросила она вполголоса, будто самой себе.

– Придет. – Нико устроился сбоку, наблюдая за ней так внимательно, что она пожала плечом, заставив его отступить на полшага. – У Росетти слишком большое эго, чтобы проигнорировать вызов.

Кьяра подняла бокал, сделала еще один маленький глоток. Послышались тяжелые шаги Кейла – возвращался с пленными. Стук ее собственных каблуков прозвучал чуть громче и эхом разошелся по полу. Несколько голов повернулись. Музыка стала казаться ироничной.

С завязанными глазами и руками, людей Дамиано устроили на коленях в том же центре комнаты.

Наверное, и она когда-то выглядела так же жалко… Ирония жизни порой была такой циничной стервой.

– Теперь только ждать, – Кейл кивнул ей на диваны, – госпожа.

– Тебе пора придумать мне какой-нибудь титул. – Она послушно устроилась и закинула ногу на ногу. – Если мужчина – дон, то женщина…

– Чем мадонна тебя не устраивает? – рассмеялся Нико.

– Звучит так, будто мне пятьдесят, – фыркнула она и вытащила из клатча пачку сигарет.

Кейл скользнул взглядом по ее рукам – не столько оценивая жест, сколько проверяя, не дрожат ли пальцы.

– Я бы сказал «синьора», но ты и это ненавидишь. – Он взял у нее зажигалку и чиркнул, заслоняя огонь ладонью.

Кьяра наклонилась, прикуривая, и на секунду свет вспыхнул на ее лице, подчеркивая, как напряжение собирается у линии челюсти тонкой тенью.

– Потому что «синьора» – это привычно, – протянула она, выпуская дым. – Лучиано никогда не был синьором, он был доном Корсани.

Казентино пожал плечами, даже не попытавшись что-нибудь предложить, а вот Нико задумался с хитрой ухмылкой.

– Кампанья Корсани, – вдруг выдал он, и комната резко затихла. – Была такая восхитительная женщина Мария Кампанья, которая взяла на себя управление кланом. Пока ее муж был в тюрьме.

– И работала со схемой портов, – хмыкнул Кейл. – Неплохо, Вьери.

– Кампанья Кьяра Корсани? – она попыталась прочувствовать это на языке и тут же