Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

И она не могла быть уверена, что прислушалась бы к нему, даже если бы он начал разговор. Странная дыра вместо чувств зияла в груди.

– От наших чудесных друзей новостей нет?

– Пока нет, – Казентино мотнул головой. – Это и пугает.

– Тогда к лучшему, что мы заручимся поддержкой до того, как он что-нибудь придумает.

Она развернулась на каблуках, кивнула Нико в сторону машин и уже решила, что разговор окончен. Но Кейл все же не смолчал:

– Я не могу утверждать наверняка, что Росетти отдал приказ об убийстве Лучиано.

Да, это Кьяра знала. Несмотря на то что выслушала все до последнего слова, произнесенного во время пыток, чувствуя вкус крови на кончике своего языка. Человек может сказать что угодно, лишь бы избавиться от боли, поэтому в конце концов они довели его до состояния, когда он будет способен произнести правду. И даже она могла быть ложью.

– Может быть, не он, – согласилась она, кивая. – Но есть другой момент, о котором ты забываешь. Ты сам сказал, что он давно хочет отомстить за смерть родителей.

– Смерть Алессандро была несчастным случаем, – прорычал он ту истину, которую пытался навязать ей в последние дни. Кьяра в нее не верила, и почему ее так рьяно старался навязывать Кейл, не знала. Он добавил следом под строгим взглядом: – А ты станешь той, кто начнет войну.

– Иногда нужно уметь бить первой. Может быть, если бы мы умели, Лучиано был бы жив, не находишь?

Кейл замер. Но уже не ответил.

Кьяра смотрела на него еще секунду, потом пошла к машине. Картинка выскочила перед глазами: белая рубашка, пятна крови, расплывающиеся по ткани. Ее слова вонзились в него, как клинок, она это видела.

Но не чувствовала вины.

Странно.

Раньше она бы извинилась, объяснила, что не хотела ранить. Или хотя бы смягчила собственный удар, потому что он был ей дорог.

Сейчас ей не захотелось сделать ничего из вышеперечисленного.

Кьяра достала сигарету из клатча и прикурила. Затянулась глубоко, выпуская дым в приоткрытое окно.

Воспоминание все еще цеплялось за края сознания. Пуля между глаз. Вспышка выстрела. Звук, который она слышала во сне.

Каждый день, каждую ночь одно и то же – та же сцена, те же глаза. Это будет преследовать ее целую вечность. Никакие дни или таблетки не помогут стереть то, что впечаталось в обратную сторону черепа намертво.

Но сейчас она могла функционировать, пока воспоминание было где-то там, за стеклом. Она видела его, но не проваливалась внутрь.

Хорошо.

Еще одна затяжка. Дым заполнил легкие, выжигая их и напоминая, что дурная привычка сведет ее в могилу. Интересно, быстрее, чем чужое намерение, или нет?

Машина свернула на частную дорогу.

Огни города проплывали мимо: знакомые кафе, витрины, люди на тротуарах. Пара смеялась у входа в ресторан. Девушка поправляла шарф своему спутнику, он наклонился поцеловать ее в щеку.

Что-то сжалось в груди.

Они не знали. Никто из них не знал, что происходило за границей их маленьких безопасных жизней. Они смеялись, целовались, спорили из-за пустяков. Выбирали вино к ужину. Планировали отпуск. Жили, будто мир не был полем битвы, где одна ошибка стоила всего.

Будто можно было не бояться.

Тупое и иррациональное раздражение поднялось волной. Кьяра не хотела его чувствовать, но оно было там, под ребрами, горячее и липкое.

Их счастье бесило. Их спокойствие злило. Эта легкость, с которой они двигались по жизни, не оглядываясь через плечо, не проверяя выходы, не держа в голове список тех, кто хочет видеть тебя мертвой.

Черт бы их побрал со своим чистым, открытым всему свету счастьем.

Она отвернулась от окна. Прижала пальцы к переносице и медленно выдохнула.

Глупость. Это все глупость.

Она не завидовала им. Завидовать – значит хотеть того, чего у тебя нет и никогда не будет, а она даже мечтать не могла. Как бы Росетти ни хотел навязать ей обратное, никакая мирная жизнь уже не могла быть возможной с ней.

Как и Нико, она навсегда застряла на поле боя. Только он будет вечно бежать, прячась под ее крылом, а она – бояться за свою жизнь и жизнь своей семьи. И защищать их.

Концепция казалась как минимум странной – что теперь двое мужчин полагались на ее решения и приказы. Особенно со стороны Кейла, за которым скрывалась вся длинная криминальная структура с сотнями людей.

– Почти приехали, – объявил он как-то особенно отстраненно.

Казентино сам договаривался с Антонио Скьяретта об этой встрече, и удивительно, как легко назначили дату и место. Кьяра не ожидала, что ее примут даже в доме, но семья славилась своей лояльностью к женщинам в целом. А как объяснил Нико позднее, еще и имела богатую историю взаимоотношений с Корсани.

Тем лучше, сейчас еще одна проблема не нужна. Доны не примут ее – ей придется заставить их бояться. Пусть смотрят издалека, не вмешиваясь, пока еще могут, но если война вспыхнет, то никаких нейтральных сторон не останется.

– Не делай глупостей, – предупредил Нико.

Он останется дожидаться их, как и всегда. Пока Кьяра не будет готова отдать его миру на растерзание. А ей уже казалось, что этот день сдвигался все дальше в календаре, учитывая все события.

– Это кому из нас двоих совет? – она перевела на него взгляд, смягчаясь.

– Обоим.

Справедливое замечание заставило ее дернуть уголком губ и кивнуть. Он и не представлял, какой целеустремленной и контролирующей она могла быть, чтобы достичь необходимого.

Огромная вилла встретила их теплыми огнями, несколькими уровнями проверок и охраны и, наконец, хозяевами на крыльце дома.

Антонио Скьяретта спустился навстречу, оставляя жену и обеих дочерей позади, – мужчина за пятьдесят, но держался так, будто ему было на десять лет меньше. Широкие плечи, седины в темных волосах ровно столько, чтобы выглядеть солидно. Дорогой костюм сидел на нем так естественно, как вторая кожа. Лицо приветливое, но глаза изучающие – он уже оценивал ее, пока шел вниз по ступеням, и Кьяра видела в этом взгляде расчет, любопытство и легкое недоверие, которое мужчины его возраста всегда испытывали к женщинам у власти.

– Синьора Корсани, – он протянул руку первым со сдержанной вежливой улыбкой. – Это честь для нас – принимать вас сегодня в нашем доме.

– Синьор Скьяретта, – она ответила ему тем же, чувствуя теплое дыхание на тыльной стороне своей ладони. – Благодарю вас за то, что согласились