Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Скьяретта не выбирают сторону из страха и не продают дочерей за обещания. Если я соглашусь, это будет означать, что я признаю вас главой семьи и ставлю имя Корсани рядом со своим. А значит, и принимаю последствия, какими бы они ни были.

Его пальцы разомкнулись, ладонь легла на стол.

– Вы получите союз, – продолжил он уже тише, но жестче. – Логистическую поддержку, людей и тишину у себя за спиной, пока будете разбираться с Росетти.

Он посмотрел на Сиену лишь краем глаза, а затем снова на Кьяру.

– А я должен быть уверен, что, вступив в эту войну, не окажусь удобной жертвой, если вам понадобится доказать силу.

– Вы можете быть в этом уверены, – она спокойно кивнула без лишнего восторга. – Мне неинтересны чужие сферы влияния и жизнь семей, я не собиралась быть завоевателем всей Тосканы. Я хочу защитить свой дом и своих людей. То, что принадлежит мне.

Кьяра набрала в легкие воздуха. Последняя фраза далась особенно тяжело.

– Я не могу оскорбить память своего мужа, позволив кому-то отобрать все это.

Странное одобрение ощущалось со стороны Элены. На секунду даже показалось, что она кивнула, прежде чем вернуться к трапезе.

Кьяра не добавляла больше ничего. Все важное уже прозвучало, и теперь дело было не в словах, а в том, услышали ли ее так, как она хотела.

Антонио перевел взгляд на Сиену. В этом взгляде не было мягкости, но виднелось уважение к ее молчаливому присутствию, к тому, что она сидела ровно, не опуская глаз, не цепляясь за край стола, будто заранее приняла любой исход.

– Тогда мы договорились окончательно.

Кьяра едва заметно кивнула. Внутри все еще тянуло, ломило от напряжения, но наружу это не выходило.

Антонио поднял бокал.

– За выбор, – произнес он. – И за то, чтобы он оказался правильным.

Кьяра ответила тем же жестом, не улыбнувшись.

Потому что некоторые союзы начинались не с улыбок, а с тихого тяжелого согласия – и именно такие переживали войны.

* * *

– Вы позволите мне минуту наедине с вашей дочерью? – как только Кейл накинул ей пальто на плечи, Кьяра снова обратилась к Антонио, который провожал их с женой. Ужин подошел к концу, но не все, что она хотела бы сделать, было выполнено.

Скьяретта, провожающий их с женой у порога, пожал плечами.

– Я думал, мы все решили.

– Я хочу познакомиться поближе. – Она даже постаралась мило улыбнуться, чтобы не вызывать у него лишних подозрений. Хотя не то чтобы у нее были тайные помыслы относительно разговора с Сиеной.

Разве что ей все еще казалось, что условиями ее отца сделка не ограничится.

Антонио переглянулся с женой, затем махнул рукой кому-то из персонала.

– Я попрошу вас проводить, она в саду.

– Благодарю. – Сама Кьяра тоже бегло посмотрела на Кейла и через мгновение направилась следом за молодым человеком куда-то в глубь дома. Они прошли не так уж много, прежде чем он распахнул перед ней балконные двери.

Разумеется, ради безопасности их обоих импровизированная охрана останется снаружи. Кьяру позабавило, что даже гипотетически в их головах она могла причинить младшей Скьяретта вред.

Сиена стояла, вдыхая холодный воздух, как будто ожидала посетителей. Накидка на плечах позволяла не замерзнуть, но все равно кончики пальцев немного подрагивали – осень не радовала их в этом году теплой погодой. Короткие светлые волосы колыхались на ветру, открывая тонкую шею, и в профиль она выглядела как героиня из старой сказки – снежная принцесса, хрупкая и холодная.

Кьяра спустилась по ступенькам в сад, каблуки тихо застучали по камню, и Сиена обернулась на звук, будто знала, кого увидит. Светлые глаза, почти прозрачные в вечернем свете, отражали усталость, может быть, или смирение с тем, что ее жизнь никогда не была ее собственной.

– Синьора Корсани, – произнесла она тихо и без дрожи, которую Кьяра ожидала услышать.

– Кьяра, – поправила она, останавливаясь в нескольких шагах. – Просто Кьяра.

Сиена кивнула, но ничего не ответила, взгляд скользнул в сторону, на темные очертания деревьев за оградой сада.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – добавила Кьяра, не делая из этого вопроса.

– Разумеется. – Похоже, и она не любила долго тянуть. – Вы хотите, чтобы я согласилась на этот брак без лишнего шума. Мой отец уже принял решение, но вам нужно, чтобы я не сопротивлялась. Так?

Кьяра почти улыбнулась.

– Мне нужен союз с твоим отцом, и этот брак – способ его укрепить. Но я не хочу еще одну несчастную девушку в своем доме, это плохо для всех.

– Плохо для вас, вы хотите сказать. – Сиена повернулась к ней полностью, и в светлых глазах блеснуло что-то острое. – Несчастная жена создает проблемы. Жалуется. Плачет. Портит репутацию. Лучше, если я буду довольна или хотя бы не буду мешать?

– Именно. – Кьяра не стала спорить. – Так что давай говорить откровенно. Что ты хочешь?

Вопрос повис в холодном воздухе, и Сиена замерла, будто не ожидала, что ее спросят напрямую. Потом медленно выдохнула, пальцы разжались на краях накидки.

– Я хочу знать, что это не навсегда, – сказала она тихо, но твердо. – Мой отец видит в этом браке вечный союз. Я – нет. Я не хочу провести всю жизнь в чужой семье, с человеком, которого я не выбирала.

– Год брака, – предложила Кьяра. – Через год, если ты захочешь уйти, я помогу и с документами, и с деньгами, и с защитой, если потребуется.

Сиена смотрела на нее долго. Было заметно, как она взвешивает предложение, ищет подвох и считает риски.

– А если я захочу остаться? Что я получу взамен?

Кьяра приподняла бровь.

– Что ты хочешь получить?

– Не хочу быть декорацией, – Сиена шагнула ближе, голос стал тверже. – Я не хочу сидеть дома, улыбаться на приемах и рожать детей, пока мужчины решают все за меня.

Кьяра молчала секунду, оценивая ее амбиции. Она их прятала весь вечер под маской покорной младшей дочери, но они были там, такие знакомые, острые и голодные.

– Я подумаю об этом, – произнесла Кьяра наконец. – Если останешься и докажешь, что достойна, я дам тебе место за столом, где принимаются решения.

Глаза Сиены сузились.

– Вы обещаете или намекаете?

– Намекаю. – Кьяра ответила честно. – Обещания ничего не стоят, пока ты не докажешь, что можешь справиться. Если докажешь – получишь.

Сиена кивнула медленно, и что-то в ее лице расслабилось. Это были условия, которые она могла принять.

– Вы обещаете мне защиту от насилия и принуждения? В том числе в вопросе детей?

– Брак – лишь формальность, Сиена, большего от тебя никто не попросит.