Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Кейл, – ее голос прозвучал слишком тихо, почти сорвался. – Все… Все выйдите.

– Но…

– Вон!

Дверь закрылась. Воцарилась тишина.

Кьяра опустилась на пол, спиной к столу. Колени подтянула к груди – старая детская поза, когда нужно было стать меньше, незаметнее. Руки обхватили голову.

Все внутри тряслось.

Она только что пригрозила убить семью главы одной из сильнейших фамилий. Она. Двадцатитрехлетняя девчонка, которая много месяцев оружие в руках не держала. Которая до сих пор просыпалась в холодном поту от кошмаров. Которая не знала, что, черт возьми, она делает.

«Мне уже нечего терять».

Она сказала это. Хуже. Она это почувствовала. В тот момент, когда Дамиано говорил про возвращение на место, что-то внутри щелкнуло. И она была готова. И пойти до конца, и стереть с лица земли всех, кто попытается снова сделать ее беспомощной.

Это пугало больше, чем сам Дамиано.

Дыхание сбилось окончательно. Слишком быстро. Слишком мелко. Грудь сжималась, не давая вдохнуть полностью.

Посчитай до десяти. Назови пять вещей, которые видишь.

Стол. Осколки стекла. Пятно виски. Дрожащие ладони. Дверь.

Четыре вещи, которые слышишь.

Тяжелое дыхание. Тиканье часов. Приглушенные голоса за дверью. Стук собственного пульса в ушах.

Три вещи, которые чувствуешь.

Холодный пол под ногами. Ткань платья, прилипшая к вспотевшей спине. Боль в челюсти – она сжимала зубы так сильно, что скулы ломило.

Постепенно дыхание выровнялось. Дрожь не прошла, но стала терпимее.

Кьяра откинула голову назад, уставившись в потолок.

– Что я делаю? – прошептала она в пустоту. – Что я делаю?..

Ровно то, что делал бы Лучиано. Защищала свое. То, что ей никогда и не принадлежало по праву, но оказалось в ее руках.

Теперь все мосты были сожжены. Нужно было встать, вытереть лицо, выйти к людям и снова надеть маску главы семьи.

Она пережила смерть мамы, побои от отца, нищету и жизнь в полном одиночестве, пытки и мужа-тирана.

Переживет и это.

Переживет.

И отправит Дамиано Росетти поболтать с Лучиано лично.

Глава 7

Кьяра стояла перед зеркалом и не узнавала себя.

Нет, внешне все было правильно: черное платье, высокие каблуки, волосы убраны так, чтобы открывать шею – демонстрация силы, как и нужно было. Руки не дрожали, когда она застегивала серьги.

Взгляд был ровным.

Но что-то изменилось. Что-то за зрачками.

Три дня назад она стояла здесь же и репетировала фразы для встречи с Дамиано. Как-то глупо теперь это казалось. Она буквально прокручивала возможные ответы, пыталась предугадать, как ее слова будут восприняты.

Тогда она еще сомневалась, а сейчас этого не было. Только список действий, которые необходимо предпринять.

Кьяра провела пальцами по запястью – там, где раньше всегда чувствовался пульс в моменты стресса. Ничего. Будто тело онемело. Или умерло вовсе, и Росетти тогда выстрелил в нее, а все это – лишь ее персональный ад.

– Машина готова.

Голос Нико донесся из дверного проема. Кьяра не обернулась, продолжая смотреть на свое отражение.

– Ты опоздал.

– В свое оправдание, – он шагнул вперед и поднял глаза, никакой вины там не было, – я принес подарок.

В его руках действительно была небольшая коробка, которую он распахнул, как только оказался на расстоянии вытянутой руки.

Кьяра медленно повернулась. Внутри лежал пистолет.

Beretta 92FS – прекрасное оружие из стали с идеальной балансировкой, но не это приковало ее взгляд. На рукояти вилась тонкая искусная гравировка роз. Черных роз с шипами, переплетающихся в сложный узор, у которого каждый лепесток был прорисован с хирургической точностью.

Она протянула руку, но лишь провела пальцами по гравировке и ощутила холодный металл под подушечками.

– Сад, – произнесла она тихо.

– Да.

Тот самый сад под окнами ее спальни с розами настолько темными, что они казались черными. Она выпросила его у Лучиано в первый год брака, когда еще думала, что сможет задобрить его своей покорностью. А в итоге получила единственное место, где ей позволялось существовать свободно. Она проводила там часы: обрезала, следила за каждым бутоном, руководила садовниками. Больше заняться было нечем, а сад принадлежал ей. Только ей.

Кьяра подняла взгляд на Нико. Он смотрел на нее ровно, без ожидания реакции.

Что-то дернулось в груди. Далекое. Приглушенное. Почти неразличимое.

Она взяла пистолет, чувствуя, как идеально вес лег в ладонь – будто оружие делали под нее. Наверное, так оно и было.

– Спасибо.

Пальцы сжались на рукояти чуть сильнее, когда большой палец скользнул по выгравированному шипу.

Нико кивнул с прохладной улыбкой.

– Решил, что тебе теперь нужно свое собственное оружие.

Зачем?

Разве в ее планы входило кого-то убивать?

Кьяра не стала задавать вопросы, над которыми Нико только рассмеется. Теперь все мужчины, которые считали, что могут сделать работу лучше нее, захотят ее убить. И не каждую секунду кто-то будет прикрывать ей спину.

Вероятность существовала всегда, этому же ее учили в полиции еще в первые недели академии. Особенно ее – молодую, с горящим взглядом и острым чувством справедливости.

Где-то это ощущение затерялось.

Кьяра перехватила пистолет автоматически, даже не задумываясь, положила указательный палец вдоль спусковой скобы, большой – на предохранитель. Мышечная память оказалась сильнее, чем она думала.

Проверила магазин одним движением: защелка поддалась легко, обойма была полной. Вернула на место с глухим щелчком. Передернула затвор, выбросив патрон в патронник, потом аккуратно опустила курок. Движения шли сами, будто она делала это вчера, а не годы назад в тире академии.

Нико наблюдал молча, с легким одобрением в глазах.

Она подняла пистолет, прицелилась в дальний угол комнаты.

«Стойка устойчивая, руки не дрожат, дыхание ровное» – старые инструкции зазвучали откуда-то из памяти.

Прицельная планка легла точно.

– Давно не держала, – сказала она спокойно, проверяя баланс в руке.

– Не скажешь, – отозвался Нико. – Выглядит так, будто ты с ним не расставалась.

Кьяра не ответила. Опустила пистолет и сунула его в сумку, даже не задумываясь, что когда-то носила его в кобуре на поясе рядом со значком. Табельное оружие, а теперь – принадлежащее лишь ей.

– Мы готовы ехать? – поинтересовался Нико, набрасывая ей на плечи тяжелое пальто такого же черного цвета. – Финальной речи для Казентино не будет?

– Он знает, что делать, – просто сказала она и первой отправилась на выход.

К чести Казентино, ему действительно ничего не нужно было объяснять. Многолетний опыт давал о себе знать не только в бизнесе и мелочах их взаимодействия. Он не требовал уговоров или условий, просто принимал все как должное.

И когда Кьяра вышла из дома, подал ей руку, чтобы не позволить упасть.

Может быть, где-то