Гостиница - Кит Даффилд

– расположен на нескольких уровнях, соединенных короткими парящими лестницами без опор и перил. Его освещают лампочки, свисающие сверху на черных проводах. Каждая из трех огромных кроватей стоит на отдельной высокой платформе в круге желтоватого света. Внизу находится зона отдыха с роскошными мягкими диванами; большой телевизор висит над чашей напольного камина, в котором танцуют язычки пламени. Здесь преобладают графитово-серый и матовое золото; пахнет ванилью и сандалом – ароматом моих любимых свечей. И над всем этим доминирует гигантское – во всю черную стену – окно. Из него открывается вид на отдельную террасу, джакузи, бассейн, кабинку мини-сауны и лес, что высится вдалеке.

Просто нереальная красота.

И вот среди всего этого, будто по ошибке, оставили на полу гадкое резиновое ведерко, набитое дешевым пивом, которое обычно бывает на студенческих попойках.

Тянусь к телефону на кофейном столике.

– Это какой-то розыгрыш, наверное, – говорю я, высматривая в списке номер администратора. – Закажу шампанское. Не для того я отдала свой трехмесячный заработок…

Меня заглушает внезапный взрыв музыки, сотрясающей воздух. Бросаю трубку. Никаких колонок на стенах не видно, однако звук очень громкий: катится барабанная дробь, бодро пружинят аккорды фортепьяно, и блюзовый саксофон выдувает округлые, сочные ноты, а затем раздается голос певца, пронзительно зовущий кого-то. Это же «Hungry Heart» Брюса Спрингстина!

Счастье захлестывает меня.

– Не может быть! – вскрикивает Роза, схватив Матео за руку.

Он разинул рот от удивления:

– Это же наша песня!

Мы почти одновременно вскакиваем на ближайший диван, беремся за руки и начинаем прыгать в такт. Хохочем, подпеваем во все горло. Тут и спрашивать ничего не нужно; я и так знаю, что все сейчас вспоминают одно и то же – вечер, когда мы познакомились.

Это не просто наша любимая песня. Она играла в ту секунду, когда мы впервые встретились глазами в уголке бара где-то на задворках Лапы. Это была дешевая грязная забегаловка с ободранными бильярдными столами, сломанной мебелью и флагами стран Латинской Америки, нарисованными на бетонных стенах. Я в одиночку танцевала у старинного музыкального автомата. Меня в тот вечер бросил один моральный урод, с которым я встречалась. И когда заиграло «Голодное сердце», Роза и Матео подошли и встали со мной в кружок.

Случилось это три года назад. А сейчас мы запрокинули головы и орем во всю глотку, подпевая хору ликующих голосов. Это что-то невероятное – будто бы и правда вернулись в тот бар. Я, кажется, даже чувствую запах мела от бильярдных киев.

На большом экране медленно проступает что-то вроде скриншота из инстаграма. Да, точно. Там мое селфи, сделанное в той самой забегаловке.

Недоверчиво трясу головой. Это же пост из две тысячи двадцать второго! Люди, которые тут отвечают за соцсети – компьютерщики, или кто они там, – наверное, лет сто листали, чтобы его найти.

«Новые друзья… Спрингстин навсегда!» – гласит подпись под фотографией, на которой мы, все потные и замызганные, лыбимся как идиоты на фоне бразильского флага. В руках у нас банки «Антарктики».

Смеюсь. «Антарктика» – довольно паршивое пиво, и вряд ли его продают в Финляндии. Наверное, «Кувастин» заказал его специально для нас.

– Послушайте!

Я хватаю их за руки, потому что мы все еще слегка подпрыгиваем на диванных подушках.

– Вы же знаете, что вы для меня дороже всего на свете?

Они радостно кивают.

– И ты для нас, – говорит Матти, а Роза крепко сжимает мою руку.

При виде наших открытых банок, стоящих рядком на кофейном столике, я чувствую, что вот-вот расплачусь.

– Вы моя семья, понимаете?

Мы трое не случайные соседи. Народ считает, что мы живем в одном доме, потому что мы инфлюенсеры и это нечто вроде рекламной уловки, но мы через столько всего прошли вместе. Я за них умереть готова.

Матео в прошлом году сделал операцию по смене пола, и его начали травить в Сети. Стандартные персонажи – ультраправые фанатики, диванные воины, боты, – но Матти от этого было не легче. Он милый и нежный; куда ему против хейтеров? Он хотел удалить страницу, но я отговорила. Он тогда был почти неизвестен, однако я видела, что его ждет большое будущее, и встала на его защиту. Пылая праведным гневом, записала несколько видео, и они завирусились по всему миру.

Тем же летом, когда Роза пыталась завоевать себе имя в модельном бизнесе, я сделала ей лучший подарок, какой только смогла придумать. Меня давно уговаривали сняться обнаженной, но я все не решалась. Я знала, что это станет бомбой, и мы с Розой устроили парный фотосет, после которого количество ее подписчиков улетело в небеса.

Мы втроем больше чем просто друзья. Мы связаны. Мы одной крови.

– И ты для нас как родная, – говорит Роза, поглаживая пальцем мое запястье. – Без тебя мы бы ничего не добились. Это правда.

Матео тянет меня за рукав:

– Днем мы не хотели тебя ругать, Джорд. Мы тебя любим больше всего на свете. А здесь… – Он восхищенно вздыхает. – Это просто нечто!

В «Голодном сердце» весело бренчат клавиши, и Брюс распевает свое «ла-ли-ла». Матти и Ро обнимают меня, а с экрана смотрю я из прошлого – огромные подведенные глаза, чернющие от туши ресницы; голова слегка запрокинута, чтобы подчеркнуть линию подбородка. Сердце сжимается. Тогда у меня была всего тысяча фолловеров, но я уже знала секрет. Умела зацепить аудиторию.

Может, в интернете я и веду себя как пустышка, но я не дура. Я понимаю, как люди на меня смотрят. Они видят макияж, украшения, тело и думают, что в голове у меня ветер, что я легкомысленная и глупая. Джорди Сантьяго. Шлюшка, которая лезет всем в глаза.

Сказать по правде, мне на это плевать. Особняк, фолловеры, слава не имеют никакого значения. Главное – эти двое рядом, потому что, когда вырос без родных, привыкаешь полагаться на друзей. Принимаешь от них что угодно, просто чтобы чувствовать связь. Будто бы ты – часть семьи.

Неправда, когда говорят, что мне нужны только лайки. Мне на самом деле нужна любовь.

– Джорди? – обвивает рукой мое плечо Роза. – Все в порядке?

Вздрагиваю, очнувшись:

– Д-да. Все хорошо.

Песня затихает.

– Мне пора готовиться к записи. А вы тут веселитесь дальше.

Спрыгиваю с дивана и беру чемодан.

– Вот круто будет! – хлопает в ладоши Матти. – Народ с ума сойдет, когда услышит…

Я вхожу в самую большую из двух ванных комнат. Тут есть тропический душ, и ванна с закрученными краями, и красивый каменный пол. В приоткрытую дверь летит голос Эда Ширана. Это песня «Bad Habits» – еще одна из того