Гостиница - Кит Даффилд

Непонятно, предназначен ли этот спектакль только для молодой пары или должен привлечь внимание всех присутствующих, но звучный голос хозяина отлично слышно на весь небольшой зал.

– Ваш любимый коктейль, Бет, контрабандой доставленный в бургерную вашим будущим мужем!

Красная как рак новобрачная испепеляет взглядом сначала картошку, а потом супруга. Вид у нее униженный.

– Обалдеть! – заявляет Джеймс, ничего не замечая, и разворачивает огромный горячий бургер.

В воздух поднимается пар. Моих ноздрей касается запах мяса, и я чувствую легкую тошноту – последний раз я ел чизбургер чуть больше двадцати лет назад.

Молодой муж вгрызается в бургер, точно голодный подросток. По его запястью стекает струйка желтоватого жира из котлет. Он делает перерыв, чтобы с хлюпаньем всосать через трубочку напиток, – по-моему, в стакане молочный коктейль, – а я тем временем рассматриваю его одежду, купленную в торговом центре, и дешевую стрижку, представляя, что мог бы сказать его жене, если бы она была одной из моих клиенток. Вы счастливы в браке, Бет? Как вы относитесь к отцу?

– За нас, принцесса!

Раздается звонкий щелчок, и Джеймс, открыв мохито, поднимает банку в воздух. Бет смущенно чокается с ним и опускает глаза. Она смотрит на еду, как осужденный, который впервые оказался в тюремной столовой. Бедняжка! Это ведь ее медовый месяц.

– Ба! Да это ведь не кто иной, как Флетчер Рен!

Перестав наблюдать за бриттами, я обнаруживаю, что Хенрик уже вернулся на свое место, которое находится как раз напротив моего. У стола вырастает официант, чтобы налить ему вина, но тут же скрывается, повинуясь движению хозяйской руки.

– Добрый вечер, мистер Хайлендер, – отвечаю, привстав. – Приятно наконец познакомиться с вами.

Во время рукопожатия он накрывает мою руку своей свободной другой. Странный жест. Будто бы мы с ним близкие люди.

– Пожалуйста, зовите меня Хенрик.

Когда мы садимся снова, я ловлю его любопытный взгляд на моих изуродованных пальцах. Обычно я стараюсь, чтобы они не попадались никому на глаза, но сегодня расслабился. Это, должно быть, из-за вина.

Кладу руку на колени.

– Ужин выше всяких похвал. Вы совершили настоящее чудо, Хенрик. Я на седьмом небе.

– Такова и была наша цель.

Я вспоминаю отели мира, в которых мне довелось побывать: ультрасовременные небоскребы Дубая, дворцы Индии, подводные капсулы Мальдивских островов. Отельеры высокого полета не раз беседовали со мной, но в основном потому, что видели в этом выгоду для своего бизнеса. Однако Хенрик, похоже, действительно хочет узнать нас поближе.

– Вы с таким вниманием относитесь к гостям. – Я делаю большой глоток вина. – Насколько могу судить, это редкость.

Он качает головой, играя этой мыслью, как теннисным мячиком, и наконец соглашается:

– Полагаю, да. Но, видите ли, для меня это единственный способ управлять гостиницей. Я принимаю вас в свою семью.

За его плечом появляется официант и подает ему виски в маленьком хрустальном бокале.

– Прошу извинить мою жену за то, что она не смогла присоединиться к нам сегодня. Она в последнее время быстро устает, – говорит Хайлендер, собираясь выпить. – Вы ведь не женаты?

Он пристально смотрит на меня поверх бокала. Взгляд волевой и твердый, как кремень. Я читал об этом аспекте его личности, когда готовился к поездке: загадочная театральность сочетается в нем с почти обескураживающей прямотой.

– Нет, не женат.

Он неторопливо цедит свой виски.

– Мне, Флетчер, доводилось принимать судьбоносные решения. Многие из них повлияли на жизни сотен, даже тысяч людей, а более отдаленные последствия невозможно даже представить. Такой уровень ответственности вам, конечно, знаком. Но знаете ли вы, какое решение я считаю самым важным?

Отвечаю покаянной улыбкой. Мне уже совершенно ясно, куда он клонит.

– Брак?

– Брак, – эхом повторяет он, кивая. – Возможно, я самую чуточку предвзят, но, думаю, вы сочтете Йоханну весьма необычной женщиной.

Он вытягивает руку с растопыренными пальцами, словно маг, бросающий заклинание.

– Вокруг нас лежит земля предков моей жены, Сюнккасало, Темная чаща. – Хенрик щурится, будто бы видит что-то сквозь стены. – Это волшебный край, окутанный легендами, место с богатейшей историей. Здесь жили целые поколения родственников Йоханны, и, когда мы приехали сюда погостить после свадьбы, я поставил себе целью вернуть ее домой. Она всегда хотела удалиться в Сюнккасало, но, скажем прямо, дела тут были плохи, пока я не построил «Кувастин». Землянки – чудесные памятники прошлого, но современному, цивилизованному человеку в них не выжить. А теперь у моей жены есть великолепный дом, и до места, где она родилась, рукой подать. Вы ведь заглянете к ней на чашку горячего паннукахви?

Я разрезаю корешок пастернака надвое вдоль.

– Непременно. Вообще-то, я собирался сделать это завтра утром.

Он довольно кивает и быстрым взглядом обводит комнату: проверяет, как там гости. Я тем временем успеваю положить кусок в рот.

– Семья – это все, Флетчер, – говорит он. – Да, так и есть. Вы близки с родными?

Я откладываю нож и вилку. Возможно, это стандартный вопрос, который услышишь на терапии от любого психолога, но в роли пациента я чувствую себя некомфортно.

– Не очень.

– А почему? – морщит лоб Хенрик.

– О… – машу рукой. – По разным причинам. Ничего такого, что заслуживает внимания.

Как ни странно, мой ответ, кажется, пробудил его любопытство. И тут, когда я уже представил, что Хайлендер сейчас удвоит усилия и начнет выпытывать подробности, он оборачивается на стуле и показывает на другой конец комнаты.

– Наша консьержка… Вы, наверное, уже знаете, что она моя дочь.

Инка разговаривает с коллегой. Бросает на нас быстрый взгляд, услышав свое имя, и улыбается мне, однако, если не ошибаюсь, старается не встречаться глазами с отцом.

– Когда она окончила университет, весь мир был у ее ног. Умнейшая девушка. Она магистр в области компьютерных наук. Ее взяли бы куда угодно, но она выбрала остаться с нами. – Хенрик проводит пальцем по ободку бокала. – В этом проекте меня больше всего радует, что мы работаем бок о бок с дочкой. Я сначала думал, что она тут не задержится, но скоро уже год, как мы открылись, а она не теряет энтузиазма.

Он прав. Мы с Инкой мало общались, однако она произвела на меня самое приятное впечатление. Идеально выполняет работу, вежлива, прекрасно умеет выражать свои мысли, одета со вкусом. И даже разбирается в кулинарии.

Хенрик приглаживает волосы.

– Я просто хочу сказать: что бы там ни произошло, вы должны помириться с родными. Иначе будете потом жалеть.

Тем временем Инка уверенно и аккуратно переливает вино в графин. Довольно необычно, что молодая женщина с такими перспективами выбрала гостиничный бизнес, пусть даже