Гостиница - Кит Даффилд

По-моему, размерчик что надо – в три раза больше, чем у нас.

– Тут есть сауна, и сегодня я там разденусь. – Она подмигивает. – Подписывайтесь на мою закрытую страницу – и сможете ко мне присоединиться.

Джорди начинает показывать, что есть на террасе, болтая обо всякой ерунде. Интересно, платит она за номер? Если у нее пять миллионов подписчиков, то она, в отличие от нас, наверняка может это себе позволить. Только мир устроен иначе. Это, скорее всего, коллаборация, то есть партнерский обмен: Джорди чешет спинку хозяевам «Кувастина», а они – ей.

Она присаживается на край джакузи:

– Ну ладно. Я обещала сделать сегодня объявление, и оно… бомбическое! Просто обалденное!

Хмурюсь. Она, похоже, на нервах; что-то с ней не так. На первый взгляд – уверенность в себе и сексуальные позы, но чем дольше смотришь, тем заметнее: сквозь макияж, сквозь маску Джорди Сантьяго проглядывает ужас. Он таится в ее глазах.

– Вы мне говорите в комментах, пишете, что… хотели бы оказаться поближе.

Ее длинные черные ресницы трепещут, словно крылья бабочки. Мое сердце сжимается в тугой комок.

– И вот я стала думать: а каково было бы… переспать с одним из моих фанатов?

Сжимаю телефон так, словно готова раскрошить его в пальцах. Вот что, значит, увидел Джеймс, пока ждал шампанское!

Наверняка он читал этот пост. Вид у него был как у мальчишки на Рождество. Будто бы он не мог поверить, что ему так повезло и женщина из его снов объявила, что открыта для предложений!

– С обычным п-парнем, – заикается Джорди, растягивая губы в неискренней улыбке.

На долю секунды ее взгляд становится каким-то рассеянным, но она тут же приходит в себя.

– В общем, с первым попавшимся.

Она подносит камеру к лицу так близко, что можно разглядеть золотистые вкрапления в шоколадно-коричневых радужках ее глаз.

– С кем-то, кто в точности похож… на тебя.

Джорди

Слишком много съела таблеток. Я уже чувствую. Побочки еще не начались, но я знаю, что скоро будет: и головные боли, и глюки, и мысли о том, что всем станет лучше, если я себя убью. Это мы уже проходили.

Врач в прошлый раз хорошо все объяснил: «У антидепрессантов есть побочные эффекты. Мисс Сантьяго, никогда не превышайте рекомендованную дозу».

Роза и Матео над чем-то хохочут – прямо-таки вопят, как гиены, – и смех звенит, больно отдаваясь у меня в ушах.

Наливаю в высокий бокал остатки шампанского, пролив немного на стол. Смотрю, как собираются капли на лакированном дереве. Нужно быстро отвлечься, не то накатит паника.

«Я тебя вижу, Пекенита. Малышка».

Никак не могу забыть ту надпись. Ни одна живая душа не знает, что так меня называла мама. Однако же мое прозвище буквально нацарапали на стекле.

А если это она сама пытается со мной связаться? Я не очень-то верю в эту мистическую фигню, но, если бы можно было так с ней поговорить, думаю, что я смогла бы убедить себя в чем угодно.

Зажмуриваюсь, тру глаза, стискиваю зубы. Ты совсем раскисла, Джорди! Когда мы сели за стол, я пробовала завязать разговор с соседом, каким-то британцем, чтобы отвлечься от плохих мыслей, но он оказался моим фанатом. В итоге я заливала в себя просекко, а он сидел с круглыми глазами и нес какую-то ерунду, изо всех сил стараясь на меня не пялиться. Похоже, он видел мое объявление в соцсетях и его заклинило. Только не хватало, чтобы за мной здесь таскался недоделанный плейбой.

Разблокирую телефон, смотрю, кто недавно на меня подписался. С тех пор как я опубликовала видео с террасы, новеньких набралось уже семь тысяч, и количество растет.

Что ж, хоть какая-то поддержка у меня все-таки есть.

@messirules_lagos, @_watchmeflex, @sheffieldbeth99. Добро пожаловать в клуб!

А еще, конечно, есть ненависть. Примерно через каждые тридцать комментов, словно по расписанию, получаю:

шалава

сука ты жирная

ТАК И ЗНАЛ ЧТО ТЫ ШЛЮХА

– Джо? – На меня с тревогой смотрит Матти и кладет руку мне на плечо. – Что случилось?

– Ничего, – трясу головой, как щенок. – Все в порядке.

Гулко хлопает пробка, и в воздухе рассыпается заразительный смех Розалины. Она выглядывает из-за спины Матео, в руке у нее фонтанирует пеной бутылка шампанского.

– Тост за тебя!

Улыбаясь во весь рот, она разливает вино по бокалам.

– Кажется, что ты подписала контракт сто лет назад. Правда? А мы всегда знали, что ты будешь мегазвездой.

Мы сильно чокаемся, едва не разбив бокалы, и я обвожу взглядом дымящуюся гору еды на столе. Толстенькие буррито, щедро политые сметаной, тающие горки начос, огромный, как фрисби, омлет с овощами. А вдобавок к этому соус сальса, острый салат с бобами и свиная колбаса чоризо, обжаренная с чесноком. Именно это мы ели в то утро, когда я узнала, что «Блюслейт» предлагает мне контракт.

– Чоризо у них получилась в точности как тогда, – говорит Матео, уплетая за обе щеки.

Роза кивает так, что у нее, кажется, вот-вот отвалится голова.

– Как будто мы сейчас в «Кантина Жанейро»!

Густые ароматы и острый запах мяса возвращают меня в тот судьбоносный день в марте двадцать третьего года. «Блюслейт» представляют всех самых талантливых людей Рио, и эта сделка была для меня огромным прорывом. Она изменила все.

– А ты гуакамоле пробовала? – бубнит Роза, набив полный рот начос. – Так вкусно!

Мы тогда постоянно завтракали в «Кантина Жанейро». Письмо от «Блюслейт» пришло утром в субботу. Как ни странно, из нас троих никому не надо было на работу, поэтому мы сразу отправились праздновать.

Они приготовили тот самый бездонный бранч[6], которым мы себя баловали, когда могли это позволить. Сумасшедшая вкуснотища, шампанское рекой, атмосфера праздника. Мы просто обжирались, в этом и был главный прикол.

За все платила я. Было не так уж и дорого, на самом-то деле сейчас я бы потратила такую сумму даже глазом не моргнув, но тогда это казалось огромным делом. Матео и Роза были так за меня рады. Матти даже расплакался, когда я сказала, что оплачу счет.

– Еще тост! – объявляет он, поставив локоть на стол.

Язык уже начинает заплетаться. В глазах блестят слезы.

– Джорди. Джорд. Ты всегда видела, кто я на самом деле. Даже до операции. Если бы тебя не было рядом, я не… я не знаю, что бы я мог…

Его губы дрожат.

– …Прости, я уже в стельку.

Обнимаю его за плечи, крепко прижимаю к груди, и он тихонько всхлипывает