Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

Мария получила сообщение и отправилась вслед за племянницей. Через минуту она вернулась и подошла к столику Надежды:

– Там ее нет. Она сбежала.

– Так я и думала… Садись уже сюда!

Мария села на освободившееся место и растерянно спросила:

– Ну, и что теперь?

– Во-первых, эта Ирина точно не вернётся, так что я наконец могу снять это уродство… – И Надежда с явным облегчением стащила с головы бейсболку. – Во-вторых, объясни, почему ты считаешь, что это та самая женщина, с которой ты летела в самолёте. Ты же говорила, что это была старушка, а сегодня явилась вполне себе молодуха.

– Ну, я назвала бы ее не старушкой, а пожилой дамой. Есть разница?

– Безусловно, но сегодня мы видели молодую женщину. Ты же не будешь с этим спорить!

– Да, конечно. Но я посмотрела на нее сзади, когда она шла к твоему столику – и со спины точно узнала, это она была в самолёте! Точно такая осанка, точно такая походка… Просто в салоне самолёта она была в гриме, изображала женщину в возрасте…

– Да, выходит, эта загадочная Ирина замечательная актриса. Нужно несомненное актёрское мастерство, чтобы достоверно изобразить беспомощного пожилого человека.

– Ну, и что теперь?

Надежда нагнулась, бросила взгляд на сумку под стулом и подвела итог:

– Незнакомка не получила то, за чем пришла. Значит, она на этом не остановится. И если она была в аэропорту, то выходит, что сразу поняла, что я – не ты. И еще спросила так, с усмешечкой: «Вы, стало быть, Мария?» А сама уже знала, что дело нечисто.

– И что нам делать?

– Ждать, какой она сделает следующий ход.

– Но сейчас-то?

– Раз она уже ушла, нам тоже нет смысла здесь сидеть.

Мария с сожалением взглянула на соблазнительное меню, но не стала спорить. Они расплатились, Надежда Николаевна подхватила сумку, подруги вышли из кафе и направились к метро, но тут у Нади развязался шнурок кроссовки.

– Подержи-ка сумку! – попросила она Марию и наклонилась, чтобы завязать шнурок.

Как раз в это время рядом с ними остановился яркий туристический автобус, и из него высыпала толпа подростков. Они галдели, громко смеялись, толкались, перебрасывались примитивными шутками и полностью перегородили тротуар.

Надежда выпрямилась и растерянно стала оглядываться, стараясь не потерять из виду подругу.

Вдруг ее кто-то сильно пихнул в спину. Она обернулась, но никого не увидела, кроме тех же бестолковых недорослей, от вида которых у нее зарябило в глазах.

Надежда растерялась…

В это время по какой-то команде подростки устремились в одну сторону – и через минуту на улице никого не осталось, кроме Надежды и Марии.

– Ты в порядке? – спросила Надежда, переведя дыхание.

– Я да, – мрачно сообщила Мария. – Я-то в порядке, но вот она…

– «Она» – это кто?

– «Она» – это сумка!

Только теперь Надежда Николаевна увидела, что сумки в руках у Маши нет.

– Когда нас окружили эти поганцы, меня кто-то пнул в спину, – сообщила Мария уныло. – Я повернулась, и тут кто-то с силой вырвал сумку у меня из рук.

– Ты не заметила, кто это был?

– Нет… Говорю же – я как раз в это время оглянулась. И потом, в такой толпе разве что-то заметишь? В общем, извини, но мы только зря потратили время и сумку потеряли.

– Ну, не совсем зря.

– Что ты имеешь в виду?

– Во-первых, мы же вынули из сумки бюст, – ответила Надежда. – А во-вторых, я в нее кое-что положила.

– Справочник сантехника, – усмехнулась Мария. – И что толку от этого справочника?

– Не только справочник. Я засунула в потайной кармашек сумки маленький электронный маячок. Так что мы сможем узнать, куда направляется наша сумка.

– Да? Откуда у тебя маячок?

– Ну, пару месяцев назад мне для дела дали несколько таких маячков. Парочка у меня осталась.

– А мне ты ничего об этом не сказала.

– Ну, как-то не пришлось к слову…

Как мы уже знаем, Надежда Николаевна Лебедева имела необычное хобби. Она занималась расследованием преступлений и всевозможных криминальных историй. Когда в процессе этих расследований ей нужно было использовать компьютерные программы или сложные базы данных, она обращалась к своему продвинутому соседу Димке. Но иногда Димкиных познаний не хватало. И однажды Димка познакомил Надежду Николаевну со своим знакомым, классным программистом по имени Боб.

Этот Боб почти не выходил из своей берлоги, всё свободное время проводил за компьютером, и у него была только одна губительная слабость: Боб любил сладкое.

Он обожал конфеты, печенье, мармелад, шоколадные вафли и торты с кремом. Возносил слоёные «язычки», халву и миндаль в сахаре. Еще он дрожал над драже, цукатами, пастилой и зефиром, но особенно, над домашними пирогами с вареньем. Нащупав эту слабость, Надежда активно ее использовала. Она приносила Бобу пироги и печенье собственного изготовления, и в благодарность за это Боб не раз помогал Надежде Николаевне в расследованиях и как-то даже подарил ей несколько миниатюрных электронных маячков.

– Короче, – сказала Надежда. – Сейчас поедем ко мне домой и посмотрим, что нам покажет мой маячок.

Через сорок минут они были уже в квартире Надежды. Она достала из ящика специальный приёмник, который показывал местоположение маячка на карте города, включила его и тут же увидела красную точку на карте.

– Ага, вот он где… Там же, на Петроградской стороне, только в районе Зеле́ниных улиц…

Петроградская сторона – это очень привлекательный и уютный район города, одна из исторических частей Санкт-Петербурга. Вообще говоря, жители Северной столицы по большей части делятся на два больших отряда – на тех, кто любит Васильевский остров, и тех, кто без ума от Петроградской стороны. Чего стоят одни только названия улиц – Бармалеева улица, Зверинская… В свою очередь, Петроградская сторона тоже чрезвычайно неоднородна. Там есть оживлённые, модные кварталы, примыкающие к Большому проспекту, а есть тихие, патриархальные уголки, где почти не ощущается движение времени.

Один из таких уголков – это район Зелениных улиц. Этих самых улиц несколько: есть Большая Зеленина, есть, как нетрудно догадаться, Малая Зеленина, а еще есть самая тихая и патриархальная Глухая Зеленина улица. Интересно, что названия этих улиц не имеют никакого отношения к зелени. Когда-то в этом районе находился пороховой завод, построенный еще при Петре Первом. А порох в те времена назывался зельем. Вот и улицы возле этого завода назвали Зелейными, а потом это слово незаметно преобразилось в Зеленины…

Но это так, лирическое отступление.

– Смотри, – Надежда ткнула пальцем в карту, – вот он, наш маячок. Он сейчас на Глухой Зелениной улице.

– И что прикажешь делать?

– Поехали туда! Посмотрим,