Дело странного фото - Елена Архипова

Анна стиснула зубы, ей было стыдно. И обидно. И страшно немного.

— Я просто переработала...

— Переработала она, — Петров покачал головой. — Ты себя до обморока довела, Кошкина. До больницы. Это называется не "переработала", а "угробила здоровье".

— Ну ты прям как доктор Хаус, — попыталась отшутиться.

— Хаус хотя бы таблетки глотал, — парировал. — А ты вообще ничего не ела.

Они помолчали. Анна смотрела в потолок, Петров — на их сплетенные пальцы.

— Саш, а ты... — она замялась, — ты всё это время здесь был?

Он поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не смогла распознать.

— Был.

— Всё время?

— Всё время, — подтвердил. — Кроме пары часов, когда ездил к матери — Мишку отвозил и переодеться.

Анна почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Неловко. Тепло. Странно.

— Саш, тебе же на работу надо...

— Взял больничный по уходу, — отмахнулся, — за родственником.

— Но я не родственник.

— Колобок не в курсе, — усмехнулся Петров. — Я ему сказал, что ты моя двоюродная сестра. Он поверил.

— Двоюродная сестра? — Анна фыркнула. — Серьёзно?

— А что? Нормально звучит.

— Саш, мы с тобой с первого класса вместе учились. Половина города знает, что мы одноклассники.

— Ну так одноклассники тоже могут быть двоюродными, — невозмутимо ответил Петров.

Анна рассмеялась, тихо, но искренне. И Петров, впервые за эти сутки, улыбнулся.

— Вот так-то лучше, — сказал он мягко. — А то лежишь бледная, как привидение.

— Спасибо за комплимент, — съехидничала Анна.

— Обращайся, — он сжал её пальцы. — Слушай, Ань, и давай уже и правда завязывай вот так себя гробить из-за книг, а? — Анна вздохнула, но ничего не сказала, и Александр надавил: — Пообещай!

Она посмотрела на него задумчиво, помолчала пару секунд и кивнула:

— Обещаю, Саш.

— Ладно, — он выдохнул, словно сбросил тяжесть. — Кстати, Зинаида Петровна Ковалёва тоже здесь лежит. Помнишь её?

Анна насторожилась:

— Это которая хозяйка квартиры?

— Она самая, — кивнул Петров. — Вчера вечером поступила с инфарктом. Врачи говорят, нервы сдали. Я к ней заходил, пытался поговорить, но она от вопросов уходит. Говорит, что ничего не знает, что племянник сам всё устроил.

— Но ты ей не веришь?

— Нет, — Петров нахмурился. — Она врёт, причём плохо врёт. Вчера медсестра видела, как к ней какой-то мужик приходил. Высокий, в бейсболке, надвинутой на лоб низко, лица медик не разглядела. Зашёл в палату, минут пять побыл и ушёл. А после него Зинаиде плохо стало.

— Думаешь, её напугали?

— Уверен, — Петров сжал переносицу. — Ань, там что-то мутное происходит. Васю я задержал на вокзале, допросил. У него алиби железное — в ту ночь, когда погром был, он на буровой находился. Вахтовый журнал подтверждает, плюс видеозапись с проходной. Он физически не мог быть в городе.

Анна нахмурилась:

— Тогда кто устроил разгром в квартире?

— Вот это я и пытаюсь выяснить, — Петров вздохнул. — Ладно, не буду тебя грузить служебными делами. Ты отдыхай, а мне ещё Мишку проведать надо, я обещал матери заехать сегодня. Вот чтоб я так жил, честное слово! — усмехнулся.

Анна тепло улыбнулась, слушая ворчание Петрова о своем любимце.

— Ладно, я побежал. Вечером приеду, еды тебе нормальной завезу. А то больничная — гадость редкостная.

Он наклонился и поцеловал её в лоб — коротко, по-дружески, но Анна почувствовала, как сердце ухнуло вниз.

— Спасибо, Саш, — тихо сказала она.

— Не за что, Ань, — он выпрямился и направился к двери, но на пороге обернулся: — И да, забыл предупредить, мать моя обещала сегодня к тебе заглянуть. Так что готовься к допросу.

— О господи, — простонала Анна.

Петров рассмеялся и вышел, оставив её наедине с капельницей и ожиданием визита Инги Романовны.

Но долго рефлексировать у Анны не получилось.

Инга Романовна нагрянула через час — как ураган, яркая, энергичная, с огромным пакетом судочков и букетом гербер.

— Анечка, милая! — она влетела в палату и тут же бросилась обнимать. — Ну что же ты, деточка! Сашенька мне всё рассказал! До обморока себя довела!

— Здравствуйте, Инга Романовна, — Анна слабо улыбнулась, принимая объятия.

— Вот я смотрю на тебя и думаю: умная девочка, книжки пишет, а о себе забыла! — Инга Романовна поставила судочки на тумбочку и присела на стул, который недавно занимал её сын. — Питаться надо, Анечка! Регулярно питаться! А то как ты книжки-то писать будешь, если в больнице лежишь?

— Я поняла свою ошибку, — виновато ответила Анна.

— Ну и хорошо, что поняла, — Инга Романовна кивнула. — Вот, я тебе гостинцев принесла. Бульончик куриный, овощи запечённые, запеканка творожная. Будешь кушать и сил набираться.

— Спасибо большое, — Анна растрогалась.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Инга Романовна. — Мы же с тобой почти родственники. Сашенька тебя за двоюродную сестру выдал, так что, считай, я тебе тётя.

Анна фыркнула:

— Он вам рассказал?

— Рассказал, — Инга Романовна хитро прищурилась. — Хотя я и сама не дура, вижу, как он на тебя смотрит, как за тебя переживает. Двое суток здесь просидел, домой не уходил.

Анна покраснела:

— Инга Романовна...

— Ладно, ладно, не буду тебя смущать, — она махнула рукой. — Расскажу лучше про твоего Мишку. Вчера соседский кот на дерево залез и орал там полвечера дурнинушкой. Залезть-то залез, а как слезть — не знает! Я вывела Мишку на прогулку, а он с крыльца к тому дереву подлетел, да как давай прыгать и лаять. Ну кот с перепугу и свалился прямо в руки своей же хозяйки, от которой и залезал на это чертово дерево! Кот в психозе, хозяйка счастлива, а Мишка герой. Хозяйка кота принесла Мишане сегодня какие-то там суперполезные вкусняшки за помощь в поимке своего питомца.

Анна рассмеялась и подтвердила:

— Да, это он у меня умеет. Он у меня храбрый.

— Храбрый и умный, — подтвердила Инга Романовна. — Только вот скучает по тебе. Вчера весь вечер под дверью просидел, ждал, когда Сашенька вернётся. А когда тот приехал и сказал, что ты очнулась, Мишка всё понял! Каждое слово! И так радовался! Хвостом виляет, тявкает, улыбается!

— Мой хороший, — Анна улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Вот и выздоравливай скорее, — Инга Романовна погладила её по руке. — Вот хоть ради него и выздоравливай. Мы-то, люди, понимаем всё, а ему как объяснишь? А я за ним пока присмотрю, не волнуйся. Ладно, не буду тебя утомлять, отдыхай, набирайся сил, а я завтра ещё зайду.

Она поцеловала Анну в макушку и, оставив после себя шлейф лёгких цветочных духов и ощущение заботы, покинула палату.

Анна лежала, смотрела в потолок и думала о Петрове, о Мишке, о том, как