Качели смерти - Котаро Исака

относились к Японии как к более слабому союзнику и, вполне естественно, не делились с ней своими планами и секретами, однако случившееся застало японские спецслужбы врасплох. Осознание того, что Соединенные Штаты Америки, хоть и являются нашими союзниками, не посвящают нас в свою деятельность, побудило правительство укрепить собственную национальную разведку. Должно быть, именно тогда у меня возникла идея о том, что возможности японских спецслужб могут быть равны, а возможно, когда-то мы будем превосходить разведку Америки.

Начальник успокоил меня:

– Японской бейсбольной команде никогда не удастся на равных конкурировать с командами Главной лиги бейсбола, как бы они ни старались. Мечта о превосходстве так и останется мечтой.

Когда я предположила, что японцы тоже когда-то начнут играть в ГЛБ, начальник опустил меня с небес на землю:

– Легко сказать, да тяжело сделать! Несбыточная мечта.

В глубине души я презирала своего начальника, но не могла не согласиться с его следующими словами:

– Если подумать, все дело в балансе.

В период холодной войны между Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом было бессмысленно выяснять, кто из них прав. Обе стороны соревновались в разработке ядерного оружия не для того, чтобы поставить противника на колени, а лишь для достижения хрупкого равновесия. Если одна из сторон станет непомерно сильнее другой, это нарушит мировой порядок. В подобной ситуации постоянное соперничество – лучшее положение вещей.

– Конкуренция – это, конечно, хорошо, но не стоит забывать о недостатках, – добавлял начальник.

– Соревнуясь в чистоте сковородок[20], люди обретают силу.

– Это верно. Только вот конкуренция не обязательно делает мир счастливее.

– О чем это вы?

– Стоит победить одной из сторон, как это вызовет ответную реакцию. Видишь ли, люди живут эмоциями, а не логикой. Скоро наступит время, когда на спортивных мероприятиях даже соревнования по бегу не будут одобряться. Чтобы сохранить баланс и порядок, все мы должны быть на одной стороне.

– Разве бывает спорт без конкуренции?

– Ты так говоришь только потому, что находишься на стороне победителей, – ответил начальник, добавив: – Нет необходимости побеждать американцев. Проигравшие всегда ощущают дискомфорт и тревогу. Вот почему необходимо по возможности скрывать любую информацию о деятельности нашего агентства.

…Я снова смотрю на весы, стоящие на столе перед Наото. Чаши непременно должны быть сбалансированы. Обратные концы детских качелей всегда должны опускаться и подниматься. Нежелательно, чтобы они подолгу находились в одном и том же положении.

Я представляю себя и свою свекровь на разных чашах весов. В чью сторону сейчас наблюдается перекос? Наверное, в сторону свекрови. Это не должно меня беспокоить. Один из базовых навыков агента разведки заключается в том, чтобы четко осознавать свое положение в организации, в которую он проник, и вести себя незаметно. Умение быть терпеливым – еще один необходимый навык.

Почему же я не могу сохранять спокойствие? Почему отношения со свекровью выводят меня из себя? Почему мне никак не удается изменить положение качелей? Это судьба, доставшаяся мне в наследство?

После рассказа страхового агента по имени Ичио Исигуро мои глаза наконец открылись. Казалось, что мир, вид на который открывался из окон моего дома, исчез. Нет, не исчез. Белая земля, белое небо. Песок под ногами. Ветер приносит запах прилива. Я очутилась на пляже. Оглянувшись, с удивлением обнаруживаю огромное существо, вынесенное на берег. Кит? Стоит мне подумать об этом, как до меня доносится шум голосов толпы…

– Мияко, что случилось?

Голос Наото пугает меня. Конечно, все это время я оставалась в гостиной.

6

– О, Мияко-сан, ты куда-то собралась?

Я как раз заканчиваю с уборкой дома и мытьем посуды, когда меня неожиданно зовет свекровь. Я еще не начинала готовиться к выходу, но то, как эта женщина безошибочно подмечает любые на первый взгляд незначительные мелочи, заставляет меня поежиться. Я решаю не притворяться, не спрашивать удивленно: «Почему вы так решили?», а вместо этого лишь молча склоняю голову набок, про себя поражаясь ее проницательности. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не состроить гримасу, когда она замечает:

– Ты немного иначе накрасилась, верно?

Я не думала, что мой сегодняшний макияж чем-то отличается от привычного, но, возможно, я подсознательно готовилась к выходу из дома чуть тщательнее обычного.

В начале нашего совместного проживания свекровь могла напрямую спросить меня, забыв о вежливости:

– Почему у тебя такие синие глаза?

При этом она приподнимала брови так, словно смотрит на что-то крайне неприятное. У меня не раз возникало желание в ответ спросить ее, например, почему у нее такие большие уши.

– У меня есть друг, который работает в больнице, – выдаю я заготовленную заранее ложь.

– Друг? Это неожиданно…

– Скорее знакомый. Хочу узнать о возможном лечении бесплодия.

Для меня невозможность иметь детей является серьезной проблемой, о которой я не хотела бы говорить столь легкомысленно, однако, на мой взгляд, это подходящая отговорка, чтобы успокоить свекровь. Действительно, после недолгого молчания она холодно отвечает:

– Вот как.

«Наконец что-то, что пришлось вам по вкусу, верно?» – думаю я про себя и, быстро собравшись, покидаю дом. Сажусь на поезд, чтобы добраться до кафе, где я часто назначала встречи, пока еще работала в Разведывательном бюро. Когда я подхожу к столику в глубине помещения, сидящий за ним молодой человек бросает на меня недовольный взгляд.

– Мне нужно будет вскоре уйти, поэтому вам стоило бы прийти вовремя.

Этот мужчина поступил на службу в Бюро за полгода до моего увольнения. Я точно не знаю его возраста, однако он всегда выглядит как болезненный студент. Он явно не подходит для тяжелой физической работы, но прекрасно разбирается в перехвате сообщений, анализе изображений и общедоступной информации[21].

– Давайте быстрее покончим с этим.

– В подобной ситуации вам стоило бы сперва извиниться. Вы можете меня подставить.

– Ого! Разве вам не нужно сохранять хладнокровие?

– Когда я хочу произвести впечатление обиженного человека, я делаю обиженное лицо. В последнее время за нашими действиями пристально следят. Что-то вроде внутренних проверок.

– Пристальнее, чем раньше?

– Они внимательнее следят за утечками информации, поэтому даже при использовании дискет загораются лампочки оповещения.

– Даже так, – ответила я.

Он должен мне услугу. Еще со времен шумихи по поводу производства нейротоксина. Именно он первым получил и проанализировал информацию о веществе и производителе. Именно он поверил в дезинформацию, не заметив присутствия вражеского агента, замаскированного под пожилую женщину. В случае крупной неудачи он мог быть привлечен к ответственности или, более того, объявлен главным виновником случившегося. Он должен быть мне благодарен.

– На этот раз ничего серьезного, простой несчастный случай. Я проверил информацию по секретным каналам. Угрозы безопасности страны нет, – объясняет он. –