Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Едва успев сделать заказ, Аббад поделился с ней выводами Элиаса. И тут же уточнил, что в ее ситуации новость ничего не меняет: они все равно не смогут на этом основании обвинить Симона. Демонстрация несостоятельности метода еще не доказательство виновности. К сожалению, Симон вряд ли окажется в камере. Во всяком случае, не в этот раз.

Одри помрачнела. Затылок у нее свело, нога задергалась. В тот вечер она разговаривала с Симоном. Он ей даже понравился. На нее произвели впечатление его уверенность и красноречие. Она с отвращением вынуждена была себе в этом признаться. Головокружение, приливы жара, внутренняя дрожь – она распознала признаки надвигающейся панической атаки. Достала из кармана куртки таблетницу. Отломив от белой пилюли четвертинку, сунула ее под язык.

Али все говорил и говорил, всячески ее успокаивая, – заверения столь же тщетные, сколь и беспомощные. Через несколько минут бензодиазепин подействовал, и Одри прервала Али:

– Ты уверен, что с юридической стороны ничего нельзя сделать? Если ты твердо убежден в его виновности, скажи об этом судье.

– Мое слово, если оно ничем не подкреплено, ничего не стоит. Я все перепробовал, все сделал, чтобы найти хоть малейшую улику. ДНК, свидетельские показания, вплоть до этой хрени с ольфакторным допросом.

– Ты говорил с Эмилией?

– Еще до того, как ты обнаружила ее сообщение в своем телефоне. Убедить ее дать показания невозможно. Единственное, что я могу сказать по поводу твоей подруги, – Симон здорово на нее надавил, чтобы она держала рот на замке.

Он ощупал свою куртку. Сигареты он забыл в машине.

Одри еще больше замкнулась в себе. Она чувствовала, что у нее не осталось ни сил, ни надежды. И отдала бы что угодно, лишь бы расследование возобновилось, лишь бы нашлась хоть какая-нибудь ключевая зацепка. Желательно прямо сейчас. Маленькое озарение. Вспышка, воспоминание. Но нет, ничего. От того вечера у нее остались только туманные ощущения, чувство всепроникающего стыда и усталость. Такая огромная, такая давящая. Она винила себя в том, что загляделась на Симона, на мгновение представив близость со своим будущим насильником, что не уследила за своим стаканом, что не легла спать в комнате Эмилии, что вымылась, едва вернувшись домой и уничтожив тем самым возможность взять пробу, когда все-таки пошла подавать жалобу. Она заклинала воспоминания всплыть на поверхность, но вместо них пришли слезы. Только одна мысль, даже более отвратительная, чем прочие, пробилась сквозь ментальные барьеры. Что бы она теперь ни делала, это тело, перенесшее надругательство, останется ее собственным. Она словно попала в ловушку. Новый приступ, новая четвертинка таблетки транквилизатора.

Аббад беспомощно сжимал кулаки – так, что суставы побелели, пока он пытался сдержать гнев. Он сказал, что может, с согласия Одри, навестить Симона, причем вовсе не как представитель закона.

Сначала она ничего не ответила. Инспектор уточнил:

– Когда я с ним закончу, будет чудом, если он снова сможет ходить.

Ей бы хотелось сразу отказаться от этого предложения. Ей бы хотелось потом вспоминать, как она вскочила со стула и отчитала Али, втолковывая, насколько важно не допускать самосуда. Но сама мысль, что физическая неприкосновенность ее обидчика зависит только от ее доброй воли, была соблазнительна. Одно ее слово, и тот, кто накачал ее наркотиком и изнасиловал, окажется на больничной койке. Одно слово, и она увидит, как эта гадина ползет к своей машине, пока Аббад его избивает. Перспектива столь привлекательная, что какое-то мгновение Одри ею наслаждалась. Но ее рассудок, пусть израненный, пусть измученный, все-таки восстал против этого предложения.

Официант принес напитки, не подозревая о переживаниях клиентов. Улыбка, привычная шутка – и он отошел. Всплеск обыденности, банальной и безобидной, умиротворил молодую женщину.

– Спасибо, Али, но это не лучший выход.

– Он должен заплатить за то, что с тобой сделал, – ответил Аббад, борясь с комком в горле и опустив глаза.

Одри повысила голос. Защищать больше нечего. Зло свершилось. Ожесточенное упорство Али не имело смысла. Он и так уже много раз рисковал из-за этой истории. Пора остановиться.

Одри успокоилась. Немного. Но достаточно, чтобы сформулировать свои мысли. Да, она хочет, чтобы Симон заплатил за то, что сделал. И будет бороться, чтобы правосудие восторжествовало. Но она не позволит, чтобы Аббад стрелял себе в ногу. Наверняка в тот вечер кто-то что-то видел. И если этот человек не пожелал ничего говорить копам, возможно, он доверится жертве. А еще остается Эмилия. Есть надежда, что та нарушит обет молчания и рано или поздно все же расскажет, чему была свидетельницей в тот вечер. Одри не опустит руки.

Чем дольше она говорила, тем сильнее крепла в ней надежда. Когда буря наконец миновала, Одри попросила прощения у Али за то, что так вспылила. Она отлично знает, что ради нее он готов растоптать свою карьеру. И что неуместное предложение было лишь проявлением его искренних чувств. Она поблагодарила Аббада за то, что он сделал, а главное – за то, чего он делать не должен.

– Я только-только нашла тебя. Пожалуйста, не порть все. Я уверена, что ты мне поможешь. То, что ты уже сделал, бесценно. Ты поддержал меня в тот момент, когда полиция решила умыть руки. Это дает мне силу продолжать верить. Ты мне нужен. И всегда будешь нужен…

43

Едва Элиас вернул телефон на базу, как Ален бросил с притворной непринужденностью: «Тебе есть чем гордиться, паренек».

Молодой человек шагнул к нему. Ален распахнул руки, и они обнялись. Впервые за все время их общения. Порыв, который случается, когда в жизни двоих наступает переломный момент. Это объятие вместило в себя все то, что не было сказано ими друг другу за несколько лет знакомства.

Взволнованный, Элиас предпочел сбежать, столкнувшись с такой открытостью. Выдумал, что забыл выключить кран на втором этаже, и выскочил вон. Переоценил собственную способность выдержать наплыв сильных чувств.

Ален нагнулся и поднял последнюю из рассыпавшихся кастрюль.

– Такая насадка подходит?

Клодина вернулась на кухню с отверткой в руке.

– Как раз та, что надо. Теперь я смогу починить эту чертову кастрюльную вешалку.

Он взял у жены инструмент и поцеловал ее в лоб. Расчувствовался что-то к концу дня.

Ален вскарабкался на неустойчивую табуретку и прикручивал к стене металлический кронштейн, когда мысль в голове окончательно оформилась. Исключительные способности ассистента заставили мозг заработать на полную катушку. То, что продемонстрировал Элиас, было достойно большего, чем хилые аплодисменты равнодушного прохожего и кинутая им в шляпу монетка. Нет, на этот