Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Я помогу Одри.

39

Правильно ли он поступал? Трудно сказать. Во всяком случае, ему казалось, что правильно. Он прошел вдоль глухой стены кабинета Алена и остановился у окна. Бульвар Рене Левассёра был непривычно тих для середины дня. Словно весь мир замер, трепетно ожидая следующих минут. Вид безмятежного города помог Элиасу отстраниться от происходящего, избавить совесть от груза вины. Он оставит за Одри право отказаться. Одно ее слово – и он все остановит. Эта мысль его успокоила. Он повернулся и открыл шкафы, в которых горделиво выстроились склянки с обонятельным исходным сырьем. На перекличку не явилась только ЛСМ. Этого следовало ожидать. Он так и думал, что после двух недель простоя филиала «Фрагранция» задействует план по срочному восстановлению своих запасов. Но Элиас предвосхитил ход событий. Его собственного запаса ЛСМ, спрятанного за навесным потолком туалета, будет достаточно. Направляясь к тайнику, Элиас поглядывал на разгром, учиненный пироманским безумием Алена. Помещения, еще недавно загроможденные бесконечными коллекциями, были нынче удручающе пусты.

Металлическому жетону в руке никак не удавалось справиться с комом тревоги, набухающим в желудке. Надписи, стершиеся от многократного соприкосновения с пальцами, когда-то сообщили ему, что в другой жизни эта вещица играла роль медали за трезвость. Награда, которой сообщество Анонимных Алкоголиков удостаивало своих членов, чтобы отметить различные периоды абстиненции. Одна неделя, один месяц, один год. Медалька являла собой воплощение грядущей победы над привычкой. Элиас нашел ее на тротуаре у входа в бар.

Вернувшись из туалета, он поставил бидончик перед собой и включил компьютер. Авторизовавшись в базе под именем Алена, поискал среди сотен цифровых файлов интересующую его формулу. В базе данных «Фрагранции» содержались хроматограммы почти всех парфюмерных товаров, коммерциализированных во Франции за последние семьдесят лет. Эта таблица давала тому, кто умел в ней разбираться, все искомые составляющие любого продукта. Посудомоечные жидкости, гели для волос, кремы, дезодоранты для салонов автомобилей – «Фрагранция» считала своим долгом индексировать любой потенциальный возбудитель. Найти правильную формулу оказалось детской забавой. Затем Элиас выставил на старом деревянном столе Алена исходные материалы. Молодого человека кольнуло было чувство вины за то, что он собирается провести сеанс за спиной наставника, но соображение, что лучше просить прощения, чем разрешения, оказалось сильнее. Гераниол, лавандин, метилантранилат, кумарин. Не хватало только дубового мха. Короткий поиск помог выяснить, что данная субстанция считалась аллергеном и уже несколько лет была запрещена Международной ассоциацией парфюмерии. Элиас заменил ее синтезированной нотой – эвернилом. Завершив смесь, он написал на этикетке флакона: «Аккорд Одри – 12 % Eth»[62]. Потом взял блоттер и обмакнул в сосуд. Если верить носу, результат соответствовал ожиданиям.

В дверь постучали, зашли Одри и Аббад. Элиас с удивлением воззрился на посетительницу. Она совершенно не соответствовала тому, что он себе навоображал. Одри виделась ему опустошенной, мятущейся, тщетно пытающейся скрыть свои стигматы. Однако стоящая перед ним молодая женщина казалась «нормальной». Ничто в ее облике не наводило на мысли о том, через что ей пришлось пройти. Высокая, темноволосая, с безупречной стрижкой-каре… даже ногти не обгрызены. А вот Аббад в сравнении с ней выглядел довольно жалко. Элиас разозлился на себя за то, что собирался всячески помогать жертве, поддерживать и опекать ее во время сеанса. Теперь он понимал, что сострадать ей было бы смешно. Он неловко пригласил их садиться. Ему столько раз приходилось наблюдать за работой наставника, что он совершенно не тревожился по поводу самостоятельного проведения сеанса. Эта мысль его подбодрила.

– Следователь объяснил, зачем вы здесь?

– Нет.

– Я собираюсь предложить вам сеанс ольфакторных воспоминаний.

Элиас растолковал в общих чертах сам принцип. Она вроде бы заинтересовалась. Он воспользовался этим, чтобы выдвинуть свое условие, и повернулся к Аббаду:

– Сессия – дело сугубо личное. Вам придется обождать в приемной. Мы выйдем к вам, когда закончим.

На лице инспектора удивление быстро сменилось разочарованием, но от возражений он воздержался. Судя по всему, Элиас контролировал ситуацию. Так что Аббад в обнимку со своим страхом что-либо упустить (или fear of missing out[63], говоря на изысканном французском) покинул помещение.

Когда они остались вдвоем, Элиас признался Одри, что скрыл свои истинные намерения. Та выпрямилась.

– Инспектор уверен, что цель этого сеанса – порыться в вашей памяти, чтобы найти там что-то, подтверждающее личность нападавшего.

– А это не так?

– Нет, не так. Это было бы настолько же бесполезно, насколько и пагубно.

– Тогда зачем мне было приходить?

Но в одном Элиас не солгал. Он и правда думал, что сумеет ей помочь. Вместо истины он предлагал ей передышку, поддержку, подкрепление. Одри нахмурилась. Элиас положил ладонь на флакон:

– Я знаю, что это может показаться абсурдным, но у меня есть средство, способное возродить нежность и любовь, скрывающиеся в ваших воспоминаниях. Далекие от ваших сиюминутных мучений, эти воспоминания только и ждут, чтобы вы снова к ним обратились. Возможно, мое предложение покажется вам лишь попыткой замести сор под ковер. В какой-то мере так оно и есть. Идея укрыться в прошлом, чтобы убежать от настоящего, иногда выглядит контрпродуктивной. Но на самом деле я предлагаю вам это, чтобы вы снова обрели оружие. А уж как вы им распорядитесь, меня не касается. Я здесь не для того, чтобы помочь вам восстановиться. Я лишь хочу показать вам то, что не дает увидеть ваша боль. Ваша жизнь и вы сами не сводитесь к тому, что вам пришлось перенести, и если вы не против вспомнить об этом, я сделаю, что смогу.

Одри, не двигаясь, пристально смотрела на него. Казалось, она вглядывается в самую его сущность. Чувствуя себя неловко, Элиас добавил:

– Должен признаться, я отрепетировал свою речь, прежде чем с вами увидеться. Перед зеркалом это звучало убедительнее. Вы можете отказаться. Вы даже можете встать, выйти из комнаты, и мы поставим на этом точку.

Одри немного успокоилась и в конце концов согласилась. Элиас взял флакон, перелил его содержимое в распылитель, добавил несколько капель ЛСМ и протянул девушке.

– Вы все еще вправе отказаться.

– Чем оно пахнет?

– Это вы должны мне сказать.

Она посмотрела на распылитель. Элиас подошел ближе и показал кнопку включения. Подражая Алену, он спокойным негромким голосом предложил нажать эту кнопку, когда она решит, что готова. И с теми же, что у наставника, жестами, с теми же уважительностью и мягкостью проговорил:

– Пора вам вернуть свое прошлое.

После фазы эйфории Одри двинулась назад, к тому, что успела забыть. Она увидела себя в машине. Серый «пежо». Кому он принадлежал? Они ехали в