Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Не отводя глаз от витрины, он снова перебрал в уме все, что пришлось пережить. Полицейское расследование, атмосфера рушащегося подвала, виверра, ночной клуб, проникновение со взломом, допрос, Нора. Сердце у него сжалось. Вызревшая злость на молодую женщину отчасти и была причиной его теперешней летаргии. Она использовала его, а потом подло бросила. Нора дважды звонила ему – первый раз в день увольнения и потом наутро. Он не ответил. Не было ни сил, ни желания. В конце концов Нора прислала ему сообщение, где подробно объяснила, как развивалась ситуация. С того момента, когда его кандидатура была предложена «Фрагранции», и до дня генеральной ассамблеи. Она особо напирала на стечение обстоятельств, а также на достоинства Элиаса и на его талант как ученика ольфактора. Это ее описание событий смердело недовольством и незавершенностью. «Я постараюсь поговорить о тебе с Корнелией, но не могу ничего обещать». Заключительная фраза идеально резюмировала то, что переживал сейчас Элиас. Это самое «но» заключало в себе мир, в котором он сейчас очутился. Мир ожидания и разочарования. Мир вялый и серый.

В этот день, дойдя до приговоренного филиала, Элиас почувствовал, как завибрировал его мобильник. Сердце замерло. Две недели ожидания вот-вот подойдут к концу. Он поспешил ответить. Ложная тревога. Всего лишь Адам, просивший об услуге. Сосед в очередной раз уверился, что у него серьезный недуг, но вот ведь невезуха, все лекарства от болезни, которую он сам себе диагностировал, оказались просроченными. Не мог бы Элиас на обратной дороге заскочить в аптеку? Управляющий был уже предупрежден и внес заказ на счет Адама.

Зайдя к фармацевту, Элиас, скрупулезно следуя списку Адама, забрал десяток коробочек, запихнул их в свой верный рюкзак и отправился домой. В комнате Адама царил полумрак. Мнимый больной уже ждал его. Выглядел он, как патриарх, сознающий, что близятся его последние мгновения, и решивший поэтому собрать у одра своих правнуков: раскинулся в глубине ложа и громко стонал. За последние годы Элиас столько раз присутствовал на этом неизменном (включая выходы на поклон) спектакле, что в конце концов выучил все мизансцены наизусть.

– Я болен, Элиас. И на этот раз серьезно.

– Ну что теперь? Седьмой раз за год? На одиннадцатый я буду знать, что скоро Рождество.

– Очень смешно. Не считая усталости и мигрени, у меня жутко болит горло и совершенно заложен нос. Кстати, я очень не советую тебе с твоей ароматерапией подхватывать нечто подобное, клянусь, я не способен различить ни единого запаха.

– Успокойся, в этом плане мне уже волноваться не о чем. Держи свои сосалки.

Элиас вывернул рюкзак на постель. Лекарства вывалились на одеяло, и Адам горячо поблагодарил соседа. Он был доволен, что Элиас вернулся, хотя ему и показалось, что тот переменился. «Ты напоминаешь мне эмо двухтысячных годов. Тех самых, что путали Скайблоги[58] со своими личными дневниками», – заявил он Элиасу в первое же утро. Адам даже подумывал организовать в квартире супервечеринку в честь возвращения Элиаса, дабы попытаться разогнать его мрачные мысли. К несчастью, вместо этого он тяжко расхворался.

Во входную дверь позвонили. Элиас присел на краешек постели.

– Ты не откроешь? – спросил Адам, приподнимаясь.

– Лень.

– Перегибаешь, дружище.

Одним прыжком он соскочил с кровати и устремился к двери. Как есть больной при последнем издыхании, подумалось Элиасу. Через несколько секунд сосед вернулся в спальню; за ним шла Клодина. Элиас вытаращил глаза. Первая его мысль была из самых черных.

– С Аленом все в порядке?

37

За столиком кафе в центре Мана Клодина дула на чашечку горячего шоколада. Сидящий напротив Элиас вертел свой жетон, пропуская его поочередно между всеми пальцами. Через какое-то время он приостановился и спросил:

– Почему он не попытался со мной связаться? Я уже две недели звоню то вам, то в филиал. И каждый день прохожу мимо нашей лаборатории в надежде, что она окажется открыта.

– Мне очень жаль, Элиас. Мы только вчера вечером вернулись из Гара. Ему требовался отдых. И что греха таить, мы были уверены, что ты продолжаешь свою стажировку в центре. Я приехала, как только обнаружила твои звонки.

Элиас не запротестовал, когда Клодина накрыла его руку своей ладонью. Глаза у него затуманились, дыхание стало прерывистым, губы задрожали. Внутренние барьеры подались и пошли трещинами, не пощадив и летаргию. Слеза, которую он до сих пор удерживал, воспользовалась дрожанием нижнего века и вырвалась на волю. Мгновенно пойманная рукавом Элиаса, она быстро завершила свое капельное существование. Смерть скосила ее прямо на щеке, в самом начале жизненного пути. Элиас никогда не плакал на людях. Каким бы странным это ни представлялось при его гиперэмоциональности, избыточного проявления чувств он стеснялся. Стоило за соседним столом в ресторане грянуть веселому «с днем рождения», как юношу одолевала глубокая неловкость.

– Они выбросили меня, как ненужную тряпку. На самом деле все было решено еще до моего приезда, мне не оставили ни единого шанса. А ведь я был на уровне. Даю слово, Клодина. Я сам себя превзошел. И никакой признательности.

– Они повели себя недостойно.

– И знаешь, что самое поганое? Стоило бы им свистнуть, и я бы тотчас прибежал обратно. И вот это пугает меня больше всего. Они издеваются надо мной, а я готов подставить другую щеку. Я так хотел стать частью истории «Фрагранции». И я мечтаю об этом по-прежнему, даже после того, как они со мной обошлись.

Клодина крепко сжала его руку в своей:

– Я понимаю. Мне знаком еще один в точности такой же.

В утешение она предложила поехать повидать Алена. Элиас не раздумывая согласился. Сама перспектива этой встречи уже ослабила его внутреннее напряжение. В машине, которую вела к своему дому Клодина, на губах бывшего ассистента Фиссона впервые после возвращения из Фонтенбло заиграла улыбка.

Сразу после Руйона, коммуны, которая с 1962 года показывала постоянный демографический рост, позволивший населению совершить скачок от 674 жителей аж к 2297, они свернули на дорогу Ла-Круа-Жоржет. Вдали, за чередой деревьев, высоко в небо поднимался столб дыма. Клодина нахмурилась и вдавила педаль газа. Она вообще водила ужасно быстро. Куда быстрее, чем ее муж, хотя тот и славился своей рискованной ездой. По мере того как они приближались к месту назначения, сомнения рассеивались: густое черное облако действительно исходило из владений Фиссонов. Клодина совершила немыслимое, умудрившись вновь прибавить скорость. Элиас, которого болтало во