Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Фаркьюсон поспешил войти и обнаружил внутри типичную для Фезерстоуна сцену. Вся мебель была сдвинута к стенам, кроме небольшого квадратного стола, который поставили в центре комнаты. За столом восседал старик. Слева от него – Вивенхо, справа – вопреки обыкновению встревоженная, но как всегда боевитая тетя Хэтт. Мэри сидела возле тети, а Кэмпион, Гаффи и Хал пристроились на длинной и узкой скамейке для пианино.

Кэмпион как раз закончил говорить, когда вошел Фаркьюсон, и тетя Хэтт, которую больше заботила Аманда, чем воинский этикет, вскочила с места.

– Как она? Могу я пойти к ней?

Полковник Фезерстоун покраснел еще больше, но хорошие манеры ему не изменили. Он тяжело поднялся из-за стола, подошел к двери и открыл ее.

– Мэм, передайте от меня привет отважной маленькой леди, – сказал он.

И когда тетя Хэтт выпорхнула из комнаты, полковник промаршировал на свое место, не отдавая себе отчета в том, что высказался самым простым и естественным образом.

– Фаркьюсон, присаживайся, сынок, – сказал он. – Кэмпион рассказал нам потрясающую историю. Если позволите, дорогая, – кивнул полковник в сторону Мэри, – я скажу даже покруче: чертовски потрясающую. Кстати, Кэмпион, не открыть ли нам этот железный ящик? Давайте не совершим никаких ошибок в столь ответственный момент.

Ящик поставили на стол, где уже лежала корона Аверны, и Вивенхо с Кэмпионом принялись его вскрывать с помощью шила из складного ножа капитана. Долгое пребывание в сыром колодце сказалось на металле, но наконец замок поддался со щелчком, резким, как пистолетный выстрел. Позабыв о субординации, все сгрудились вокруг стола.

В ящике хранился небольшой сверток. Когда развернули клеенку, взорам предстал льняной мешочек – изначально прочный, но за годы пожелтевший и ставший липким. А из мешочка были извлечены лист старинной грубой бумаги, какой пользовались в судах, и пергаментный свиток со сломанной печатью.

Полковник Фезерстоун надел очки и взял находки толстыми неловкими пальцами.

– Похоже, что-то важное, Кэмпион, – сказал он. – Но разрази меня гром, если я хоть что-нибудь понял. Взгляни.

Кэмпион взял бумагу и прочел вслух выцветшие коричневые письмена:

Надежно тайну колокол хранил

Лишь для тебя – коль ты есть Понтисбрайт.

Но если ты чужак, то проклят будь навек,

Коль взять меня посмел.

– Гм, – сказал старик, поворачиваясь к Халу. – Теперь ты, мой мальчик.

Он вручил пергамент Халу, и тот осторожно развернул. Все увидели несколько печатей и длинный, скучный текст на латыни, слишком заумный и архаичный, чтобы понять с первого прочтения. Но слово «Avernum» встречалось снова и снова, а в конце страницы стояла подпись, слишком хорошо известная, чтобы усомниться: «Меттерних». И дата – 1815.

– Это она, расписка! – Гаффи и Кэмпион переглянулись, и всех охватило радостное волнение.

Фезерстоун осторожно убрал документы в льняной мешочек, сунув туда и корону.

– Ну, Кэмпион, сынок, – сказал он, – теперь о них позабочусь я, не возражаешь? Смею предположить, что ты только рад снять со своих плеч бремя ответственности. Не беспокойся, их будет надежно хранить мой мундир, пока я не отдам их министру в собственные руки. Молодые люди, вас непременно наградят за это дело, и я считаю, что вполне заслуженно.

Он демонстративно засунул мешочек во внутренний карман и тщательно застегнул китель.

– Ну вот, – сказал он с нескрываемым удовлетворением, – теперь я что-то вроде королевского курьера. Все будет сделано, как полагается, без малейшего риска. Возьму с собой Бейтса, а сопровождать нас будут капрал с отделением на грузовике. Вивенхо, предоставляю этих славных людей твоему попечению до тех пор, пока не передашь все дела гражданским властям. Что ж, Кэмпион, прими мои искренние поздравления – и до свидания.

Полковника проводили до дверей и посмотрели, как он усаживается на заднее сиденье своего автомобиля. Бейтс с шофером расположились впереди, и машина тронулась, а следом загрохотал грузовик. Было нечто слегка абсурдное, чуточку пафосное и чересчур романтическое в этом бравом отъезде. И даже если бы Бретт Саванейк не лежал искромсанный в тихих водах Брайта, мистер Кэмпион не сомневался бы в сохранности драгоценных доказательств.

Капитан Вивенхо оказался таким же компетентным офицером, как и его непосредственный начальник, хоть и не таким же импозантным.

– Послушайте, Рэндалл, – сказал он, когда они все вернулись в гостиную, – мы оба довольно хорошо знакомы с членом совета графства. Старина Тендертон – человек толковый и дельный. Я бы выложил ему все как есть, ну или почти все. Надо думать, в конечном итоге разгребать то, что тут наворочено, придется совету. Кстати, нашелся ваш недруг. Мельничное колесо отрубило ему голову.

Гаффи вопросительно взглянул на Кэмпиона.

– Ну что, обратимся к члену совета? – спросил он.

Мистер Кэмпион кивнул:

– Будет здорово, если вы займетесь этим. И надо успокоить молодого врача. Да и еще кое-что уладить.

– Бог мой, точно! – захлопал глазами Гаффи. – Доктор Гэлли! Я о нем забыл.

Кэмпион коротко поведал о случившемся в доме Гэлли. Его слушали затаив дыхание, причем недомолвки и преуменьшения добавили повествованию жути – пожалуй, с этой задачей не справились бы никакие подробности.

Закончив, мистер Кэмпион надолго умолк, и, лишь когда Вивенхо вышел, чтобы послать солдата с запиской к члену совета графства, он заговорил.

– Наша малютка Аманда, – восхищенно произнес он. – Какое самообладание! Если бы не она, мы бы проиграли.

Гаффи посмотрел в другой конец комнаты, где Мэри сидела спиной к нему и разговаривала с Халом.

– Все они потрясающие женщины. – Его круглое лицо сияло. – Кэмпион, я счастливый человек, – заявил он с важным видом. – Самый счастливый человек в мире. Мэри, как и мне, нравится сельщина – природа, поместья и все такое. Правда же, мне повезло? Лишь одно меня беспокоит. Нынче в середине дня мы обручились, и честное слово, тогда я и помыслить не мог, какой сюрприз преподнесет нам старик Гэлли. Сам понимаешь, таким громким фамильным притязанием не может не заинтересоваться премьер-министр, а поскольку будет предъявлена страница из метрической книги, исход дела, как мне кажется, предопределен. Получается, что я женюсь на Мэри аккурат в тот момент, когда ее брат получит титул и поместье. Крайне неловкая ситуация, согласись.

Кэмпион огладил ладонью светлую шевелюру.

– Дорогой мой пустомеля, – заговорил он, – позволь уверить тебя, что сама мысль о том, что человек из твоей семьи может жениться ради богатства или положения, совершенно абсурдна – ее не родит даже примитивный умишко самого плюгавого сплетника-репортера. И позволь ненавязчиво, со всей деликатностью спросить тебя, как спрашивают человека, свихнувшегося от любви или алкоголизма, о чем, черт бы тебя побрал, болтает твой