Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— Анфиса, я совершенно ничего понять не могу. Ты скажи коротко — что случилось? Что тебя так напугало?

— Мне позвонила Аврора. — Анфиса говорила быстро, сбивчиво. — Мы с ней давно, еще на том ужине в «Аль-Магрибе» условились, что я сделаю с ней несколько пробных снимков для журнала — там какая-то рекламная акция… А сегодня как раз мой день работы на фотостудии… Я совсем об этом позабыла, а сегодня глянула в органайзер — там запись: в четыре съемка с Авророй. А только что она мне позвонила и сказала, что встретиться сегодня никак не получится. Я подумала, что она сниматься не хочет, потому что из-за всех этих переживаний плохо выглядит. Но она сказала, что не может ко мне сегодня в фотостудию приехать, потому что у нее за городом еще одна важная встреча… По поводу покупки квартиры, встреча с агентом по недвижимости…

Катя слушала подругу и пока ничего не понимала — при чем тут какая-то встреча? И какие-то бритва и локатор?!

* * *

Аврора вела машину нервно и неуверенно. Вот что значит редко садиться за руль. Прежде она тоже водила машину от случая к случаю — Гусаров всегда ездил с личным шофером, и она привыкла полагаться на него и на своего верного дядю Кешу с его стареньким, но все еще приличным «Вольво». Как назло дядя Кеша слег в больницу с приступом желчно-каменной болезни. А ехать сегодня Авроре было просто необходимо: звонила Марья Захаровна Потехина — верная, заботливая Марьяша. Напомнила, что насчет квартиры наступает крайний срок. Агент по недвижимости Марк Наумович Сичкин, которого Потехина знала добрые четверть века и на добросовестность и честность которого можно было положиться с закрытыми глазами, не мог больше придерживать ту самую квартиру, которую планировал предложить Авроре.

— Хозяева через месяц в Канаду уезжают. Уже визы получили, — сообщила Потехина, — сама понимаешь — с квартирой они тянуть больше не могут, должны сегодня-завтра начинать оформлять документы на продажу. У них несколько покупателей. Сичкин звонил, он более не в состоянии уговаривать их ждать. Тебе необходимо с ним встретиться, поговорить и дать окончательный ответ: соглашаешься ты или нет. Я бы не советовала упускать этот вариант, и Сичкин не советует — прямая выгода: дом Совмина бывший, четыре комнаты, холл, два туалета, три лоджии, самый Центр — в двух шагах от Собачьей Площадки. И потом, Сичкин — надежнейший маклер, опытный, мой большой друг, такой не кинет, не подставит. Все сам проконтролирует, всю сделку от и до. Он хочет сегодня встретиться с тобой, чтобы уже был предметный разговор, понимаешь? Он расскажет, что конкретно продается и сколько они за это хотят…

— Конечно, я приеду, — заторопилась Аврора, — я бы сразу приехала, как ты мне только про этот вариант сказала, если бы Кирка не заболел.

— Отлично, я Сичкину сейчас перезвоню, он тебя ждет. Он по-прежнему на даче в Малаховке — от жары там спасается, от смога. У него же сердце, у бедняги, весной инфаркт был… — Потехина вздохнула. — Я тоже туда к нему на дачу приеду. Дел, правда, много, я еще к сыну хотела на матч поспеть…

— Глеб играет сегодня? — спросила Аврора. — Я за него болеть буду.

— У них товарищеский матч в Раменском, я думала — не успею туда, Полякова послала Ванечку, он безотказный… Но к вам в Малаховку я все же приеду. Сичкин, он, конечно, честнейшая душа, но глаз со стороны тоже не помешает. — Голос Потехиной звучал бодро, деловито. — Дачу его очень просто найти. Записывай. Поворот с Рязанки на Малаховку, там первый поворот направо, и от перекрестка начинается улица Дубовой Рощи — там самая последняя дача у леса. Сразу увидишь в конце улицы зеленый забор, сплошные елки-сосны и дача со шпилем-башенкой. Старый дом — я еще помню, как Сичкин его в восемьдесят втором у директора гастронома перекупил. Посидим, послушаем, что Сичкин скажет. Обмозгуем. И если решишься, можно будет уже завтра ехать смотреть квартиру и вносить задаток. Возьми деньги из банка.

— Марьяша, спасибо, что бы я без тебя делала? — произнесла с чувством Аврора. — Как мне тебя благодарить?

И вот она была на пути в Малаховку. Ее обгоняли, ей сигналили, ее подрезали. Аврора уступала — она вела бы свою машину гораздо лучше, если бы целиком сосредоточилась на дороге. Но как раз этого у нее и не получалось. В зеркальце Аврора видела свое лицо — оно отчего-то казалось чужим и незнакомым. Этот майор из розыска, он снова приходил… Они допрашивали Гусарова… Что он им сказал? Отчего они так беспомощны с ним? Вместо того чтобы взяться за него как следует, занимаются выяснением каких-то непонятных пустяков… Кто ей звонил утром после того ужина, того проклятого ужина, перевернувшего всю ее жизнь… Зачем им это? Для чего?

Аврора внезапно вспомнила, с каким ужасом все последние дни она ждала нового звонка Гусарова. Все существо ее было парализовано безотчетным страхом, а ведь она ни в чем точно не была уверена до сегодняшнего дня…

А Гусаров так больше и не позвонил. Звонили многие — кто, она даже и не в силах вспомнить сейчас от волнения, от переживаний… Но лишь один голос она так боялась услышать — его.

Аврора резко нажала педаль тормоза. Машины впереди остановились. А она, задумавшись, едва не зевнула… Весь оставшийся путь она старалась быть предельно собранной и внимательной и не думать ни о чем, кроме красных габаритных огней обгоняющих ее машин. Поворот на Малаховку уводил ее в хвойный лес. По обе стороны дороги замелькали дачи — старые, новые, заросли бузины, заборы. Указатель на перекрестке подсказал, улица Дубовой Рощи направо. Аврора осторожно въеха на узкую сонную дачную улицу. Тишина, солнцепек… Глухой зеленый забор последней дачи. Калитка, росшая шиповником и давно отцветшим жасмином, Аврора остановилась. Вышла из машины и направилась к калитке. Та была не заперта. Участок был грандиозный добрый гектар леса — запущенный, заросший. Земле тут, видно, никто никогда не занимался — клумбы заглушил чертополох, кустарник, росший вдоль забора, походил на настоящие джунгли. По едва видной в высоко сухой траве дорожке Аврора медленно пошла к дому. Дача была действительно старой — двухэтажная, просторная, с башенкой-мезонином. Весь фасад занимала застекленная терраса — шторы на окнах были раздвинуты. Входная дверь открыта настежь. Аврора поднялась по скрипучим ступенькам крыльца.

— Здравствуйте, а вот и я, эй. — Она заглянула на террасу: прохладно, уютно, тихо. Только где-то муха жужжит, сражаясь с оконным стеклом.