Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– Дай указание подготовить воду и еду, я приведу её.

– Младший хозяин, вы не знаете… – мужчина осёкся, смотря на Алана непривычно беспокойным взглядом.

– Чего я не знаю? – прошипел Алан, напрягшись от плохого предчувствия. Предполагая, что, скорее всего, дворецкий пытался донести до него настороженным тоном, Алан сорвался с места и побежал в сторону сарая.

– Младший хозяин! – прокричал Тахир вслед Алану, но он уже исчез из виду.

Добежав до заднего двора, у входа в небольшое здание он увидел двоих охранников. Светловолосый парень с грубыми чертами лица и широко посаженными глазами преградил ему дорогу. Недоверчиво поглядев на свирепый вид Алана, он на секунду замер, понимая по изуродованному лицу, что перед ним стоял младший сын Мурада Давидовича, Тимур-Алан, которого ранее он ещё не видел, но про которого слышал.

– Уйди, – прорычал Алан нетерпеливо.

Опешив, не понимая, стоило ли перечить младшему хозяину, светловолосый парень утвердительно кивнул и отошёл в сторону. Второй охранник последовал его примеру.

Алан ударом ноги распахнул дверь и вошёл внутрь. Найдя девушку в первой тёмной комнате без единой форточки, он замер на месте, смотря со спины на безжизненный силуэт в углу. Сморщившись от отвратительного запаха сырости и гнили, он прикрыл рот и огляделся в поисках хоть какого-то источника света, но ничего не нашёл.

Мира лежала в позе эмбриона в разодранной одежде, истекая кровью. Длинные волосы спутались в грязи, лицо было разбито.

Когда он заметил окровавленную повязку на плече, из горла Алана вырвался злобный рык. Он наклонился к ней и как можно аккуратнее взял её на руки. Его руки испачкались кровью. Разбитая голова Миры, слабое дыхание и полуобморочное состояние, в котором она находилась, предвещали скорую смерть девушки. Кровотечение не останавливалось.

Оценив состояние Миры, Алан уверил себя, что ещё не поздно и девушка жива. Он вышел из сарая.

Охранники, не осмелившись преградить ему путь, ощутили на себе предостерегающий взгляд разъярённого младшего хозяина. Он кратко и с яростью в голосе предупредил:

– Скоро увидимся.

Все изначально вело лишь к одному: чтоб каждый обрел свою истину.

«ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ» | ГЛАВА 40

Глава 40

Жизнь мужчины чаще всего ломает женщина

Алан спал на небольшой чёрной бархатной софе, на которой ранее изредка сидел в полуразвалившемся состоянии и наблюдал за своим отражением в зеркалах на потолке.

Это было непросто. Мало того, что софа с трудом умещала на себе спящего, так ещё и обивка щекотала его кожу. Левая нога Алана свисала и касалась холодного пола. Скрестив руки на груди и уткнувшись подбородком в левое плечо, он крепко спал, уснув лишь ближе к рассвету.

Полночи Алан не отрывал задумчивого взгляда от Миры, которая спала в полутора метрах от него на большой двуспальной кровати.

Его кровати.

Её веки вздрогнули ближе к девяти утра.

В комнате было прохладно, отчего Мира сжалась в комок. Несколько раз моргнув, взгляд карих глаз сосредоточился на стене, цвет которой казался то ли тёмно-синим, то ли чёрным.

В душе забила тревога. Невыносимой сиреной она гудела в каждом уголке тела Миры, заставляя напрячься сознание, чтобы понять, где она находилась.

Сонная горькая усмешка изогнула её губы, нервный хрип раненого животного раздался из груди.

Как иронично сложилась её жизнь за эти два месяца: вопрос «Где я?» она задавала себе чаще, чем «Как я?».

Впервые она увидела комнату, выполненную в настолько тёмной гамме, что, если бы не огромное окно, из которого лился поток тёплого утреннего света сквозь полупрозрачный тюль, можно было бы смело предположить, что сейчас царствовала ночь.

И как бы свет солнца ни пытался придать мрачному цвету стен хоть какой-то мягкости, комната всё равно вселяла чувство лютого холода. И одиночества. Напоминая берлогу дьявола.

Но дело было не только в этом. Даже лёжа в кровати под пуховым одеялом, Мира чувствовала холод не только телом, но и душой, словно он просачивался через кровь и кости. Она задрожала, не понимая, откуда он исходит.

Закрытая чёрная дверь из комнаты, которую она приметила, вызвала у Миры простой интерес: она заперта или нет? Медленно повернув голову и посмотрев прямо перед собой, она увидела огромный телевизор чуть ли не во всю стену. Затем её глаза наткнулись на что-то более странное.

Или ужасающее.

Или интригующее.

Понять, какие чувства охватили её в тот момент, оказалось довольно непросто. Словно её схватили за шею и головой окунули в ледяную воду, не позволив сделать ни единого вдоха.

Мира не шевелилась. Её глаза в прямом смысле чуть не вылезли из орбит.

Слегка приподняв голову, не веря тому, что видела, она захотела поскорее выбраться из затянувшегося сна.

Это определённо был сон. Очень странный сон, который ей совсем не нравился.

Нет, поразила не мрачность комнаты, напоминавшая душу тёмного человека, и не мозаичное зеркало на потолке, от которого повеяло чем-то неприятным, хотя в нём она увидела собственное отражение на огромной постели.

Дело было в человеке, чьё лицо она заметила буквально в полутора метрах от неё.

Тимур-Алан лежал на узкой софе рядом с кроватью, расположившись таким образом, чтобы можно было видеть спящую девушку. За софой открывался вид на лоджию во всю ширину комнаты. В неё вела приоткрытая дверь. Вот откуда, по всей видимости, пробивался утренний холод, подумала девушка. Но если она едва не стучала зубами, то Тимур-Алан выглядел настолько спокойно, словно не чувствовал ни холода, ни дискомфорта.

Прохладный ветерок играл с белым полупрозрачным тюлем. Ткань то изредка касалась ног Алана, то вновь поднималась под напором ветра, нежно развеваясь волнами в воздухе.

Мира уставилась на Тимура-Алана так, как будто она увидела чудовище, в обители которого её заточили.

Опять сомнения застилали пеленой глаза: это точно сон, и следовало как можно скорее просыпаться.

Раз моргнула, два, три.

Ничего не изменилось, лишь удалось чётче сфокусировать взгляд на спящем человеке, нелепо развалившемся на софе, на которой он с трудом умещался.

В ушах гудело.

Голова, судя по ощущениям, весила не меньше тонны, и эта невыносимая тяжесть не позволяла приподняться. Всё, на что хватило сил, – это слегка оторвать голову от подушки и с чувством полного бессилия вновь откинуться на неё.

Ссадины на лице зудели. Каждый вдох проходился лезвием по грудной клетке, не только причиняя острую боль, но и заставляя невольно дёргаться.

Глупейшая радость подкралась к сердцу Миры: ей удалось проснуться раньше Тимура-Алана и получить время для раздумий.

Однако мысли упрямо не хотели собираться воедино, чувство