Гостиница заблудших душ - Юлия Миллер

– Нет, ничего у меня не слипнется, – хмыкнула она, когда Мисти, вспрыгнув на кресло, укоризненно посмотрела на низкий журнальный столик.

Помимо сладкого разврата, на нем поджидала еще и недочитанная книга из библиотеки прабабушки. Усадив кошку себе на колени, Лина устроилась в потертом, но удобном кресле под торшером и запустила пальцы в кошачью шерсть, поглаживая питомицу. Та тихо заурчала от удовольствия.

Однако перипетии любовного романа, начатого еще накануне, сегодня почему-то не очень-то увлекали. Поведение героев казалось неестественным, наигранным, ситуации – притянутыми за уши, проблемы неубедительными. А еще вчера подобных ощущений не было. Лина решила, что просто устала, потому и не может нормально погрузиться в историю.

Она отложила книгу, откинулась на спинку кресла, чуть сползая вниз, и подтянула поближе тарелочку с печеньем. Какао успело немного остыть, зефирки частично растворились, образовав причудливую шапочку. Мисти урчала, прикрыв глаза и расслабившись от ласковых прикосновений, и Лина поймала себя на мысли, что это и есть настоящее счастье. Иногда для него нужно так мало: просто остаться наедине с собой. Там, где тебе уютно, где действуют только твои правила, где никто не стоит над душой и ничего не требует.

В доме матери она никогда не смогла бы заменить ужин на посиделки в кресле с книгой, какао и сладостями. С этим у них всегда было строго: есть нужно только за столом, на обед обязательно должен быть суп, а на ужин – что-то горячее и полноценное. И никаких исключений. Вынести чашку с напитком из кухни считалось смертным грехом.

Были и другие вещи, раздражавшие Лину, особенно в подростковом возрасте. Не слишком-то интересуясь жизнью дочери, мать реализовывала свою заботу через периодические обыски комнаты Лины. Никак иначе она назвать это не могла: мать просто приходила в любое удобное для нее время, начинала рыться в письменном столе, проверяла содержимое книжного шкафа, а под конец совала нос и в платяной.

– Мало ли что ты тут прячешь! – объясняла она. – В твоем возрасте за детьми должен быть глаз да глаз!

Лина не считала себя ребенком, ужасно злилась и пыталась заявлять о личных границах, но мать в ответ только смеялась и напоминала, что это ее дом, а потому никаких границ у Лины быть не может.

– Вот будешь жить в своей квартире, там и будешь распоряжаться!

Не найдя нигде припрятанных сигарет, алкоголя или хотя бы «взрослого» романа, мать ограничивалась скидыванием вещей с полок, на которых, по ее мнению, был бардак, и велела прибраться, после чего удалялась, считая, что исполнила свой материнский долг.

Смартфон Лины тоже периодически инспектировался: проверялись мессенджеры и приложения соцсетей, читались переписки. Просто интересоваться тем, что происходит в жизни дочери, или говорить с ней по душам матери в голову не приходило. Лина иногда пыталась завести разговор о чем-то, что ее волнует или интересует, но от нее только отмахивались. Все проблемы обесценивались, а советы выдавались только после насмешек. Со временем желание делиться чем-то с матерью совсем пропало.

Смартфон пиликнул тихим уведомлением. Лина открыла потревожившую ее социальную сеть и поморщилась. Бездушный аппарат подсунул ей фотографию с издевательской подписью: «Этому воспоминанию уже год». На фото она старательно улыбалась в объектив, а рядом, засунув руки в карманы джинсов, стоял Артем. За их спинами красовалась новенькая машина, только что взятая в кредит.

Лине эта покупка не дала ровным счетом ничего. До школы, где она работала, можно было спокойно и очень удобно доехать за десять минут на маршрутке, а Артем ехал на работу совсем в другую сторону и в другое время. Супермаркет, где она делала покупки, находился и того ближе, буквально в соседнем дворе. Если же возникала необходимость поехать еще куда-то, то проще было добраться самой на общественном транспорте. Артем возил ее, только когда они ехали куда-то вместе. В остальное время был либо занят, либо не хотел жечь лишний бензин.

А вот мать ее тогда обрадовалась едва ли не больше самого Артема. Решила, что он такой серьезный и основательный, раз купил хорошую машину. Значит, скоро купит и квартиру побольше унаследованной однушки, пропишет там Лину, а часть денег от продажи прежней жилплощади подарит «теще», чтобы и та смогла обменять свою квартиру на что-то получше. Самому Артему она, конечно, о своих ожиданиях не говорила, но Лине регулярно напоминала, что «мужу» надо бы исподволь внушать мысли о помощи их семье.

Собственно, это было одной из причин, почему мать так настаивала на проявлении женской мудрости. Расставаться с мечтой о новой квартире она не хотела даже больше, чем снова делить старую с дочерью. Лина могла бы задобрить мать, согласившись продать унаследованную квартиру и купить дом в частном секторе, как та хотела, но сейчас она как никогда радовалась тому, что предпочла оставить квартиру себе.

Лина решительно тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли и воспоминания. Надо просто радоваться тому, как все обернулось, а не ворошить в голове прошлое. Теперь у нее есть свой дом, где действуют только ее правила! Правда, все проблемы теперь тоже только ее, как и ответственность, но с этим она постарается справиться.

Лина потянулась за какао, а Мисти вдруг спрыгнула с колен и выгнула спину, топорща шерсть.

– Эй, ты чего? – удивилась Лина. – Обиделась, что я перестала тебя гладить? Иди ко мне, я сейчас исправлюсь…

Однако кошка только зашипела, глядя на дверной проем. Лина проследила за ее взглядом и испуганно вздрогнула. За то время, что она сидела в кресле с книжкой, сладостями и невеселыми воспоминаниями, успело стемнеть. Во всей квартире горел только торшер, но лампочка в нем стояла не слишком яркая, поэтому желтое пятно света едва доползало до порога и почти не проникало в темный коридор. И все же его хватило, чтобы заметить, как в темноте мелькнуло что-то белое.

Лина моргнула, словно пытаясь прогнать видение. Белое пятно действительно исчезло, но лишь из коридора. В мозгу оно отпечаталось очень отчетливо, не давая поверить в то, что это был обман зрения. Больше всего это было похоже на человека в каком-то длинном белом одеянии.

Дыхание перехватило. Лина вцепилась в подлокотник кресла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В квартире она одна, в коридоре никого не может быть, и все же она видела… Да и Мисти тоже неспокойна, а значит, ей не померещилось.

Мало ей было непонятно откуда взявшегося мужика на фоне окна, так теперь еще кто-то заглянул в гости? Или это снова он, только переоделся? Но теперь-то в квартиру точно