Искатель, 2007 №4 - Алексей Фурман

Так он отреагировал на неожиданную тянущую боль в левой почке. Наверняка расплата за вчерашний ужин с клиентом в ресторации — переборщил с острыми закусками. При этом кому из них — почке или клиенту — адресовано это садистское пожелание, было неясно. Поднявшись с дивана, он мелкими шажками, словно опасаясь что-то расплескать, просеменил в туалет.

— М-м, Сатана! — раздался новый раздраженно-плаксивый возглас из-за туалетной двери. А через пол минуты снова, с болезненным шипением: — С-с-сатана!

Находился он там достаточно долго, когда же наконец вышел, то имел вид задумчивый, почти мечтательный. Но уже в ванной Семен Маркович вновь схватился за поясницу.

— Ферт, ферт, тьявол! что б фас фсех!.. — с чувством заявил он, яростно плюясь зубной пастой.

Завершив утренний моцион, он, согнувшись в эдаком полупоклоне и бережно придерживая себя за поясницу, пошаркал в гостиную с намерением лечь на диван и включить телевизор. Хотя и рано, а заснуть уже все равно не удастся.

Однако стоило Семену Марковичу переступить порог комнаты, он так и застыл с открытым ртом. И было от чего. На его любимом кожаном диване, без церемоний закинув обутые ноги на журнальный столик, сидел один из его недавних клиентов, частный предприниматель Иван Карлович Тойфель, и невозмутимо раскуривал сигару, причем не «Боливар», которые Семен Маркович держал специально для гостей, а припасенную им исключительно для себя «Кабаньяс». Одет Иван Карлович был в черный костюм строгого покроя, контрастировавший с крайней бледностью его лица; на голову себе он нахлобучил вельветовую шляпу, совершенно не шедшую к остальному облачению.

— Иван Карлович?! Вы тут как?! Зачем вы тут?!..

— Приглашен, — коротко отвечал г-н Тойфель, невозмутимо попыхивая сигарой; при этом дым шел у него отчего-то не изо рта или носа, а выбивался откуда-то из под шляпы.

— То есть как «приглашен»? Когда… куда… то есть кем?

— Ну вот, — пожал Иван Карлович плечами, — сам пригласил, а теперь манкирует. Нехорошо-с!

— Сам? Я? П-позвольте… — еще больше растерялся Семен Маркович, — это когда же? Вчера разве? Или раньше… я абсолютно не помню, чтобы я вас… да нет, я совершенно уверен, что вас я…

— Не вчера и не раньше, а только что.

— Х-хы… — Семен Маркович недоверчиво дернул головой. — Я? Только что? Как это? Чертовщина какая-то!

— Именно, — кивнул Тойфель, выпуская из-под шляпы целое облако сизого дыма, — именно, чертовщина.

— Позвольте! — спохватился вдруг Семен Маркович, отступая на шаг. — A-а… как вы здесь оказались?!

— О-хо-хо, — вздохнул Иван Карлович и поднялся с дивана, — мать моя София, какой ты непонятливый.

А потом вдруг наставил на Безакцизного тлеющий конец сигары и, тыча им, будто обличительным перстом тому в грудь, произнес с некоторым раздражением:

— Дьявола, дьявола ты вызвал! Что ж тут непонятного?

— Какого… дьявола? Какого еще дьявола? — только и мог повторять адвокат, пятясь под выпадами раскаленной сигары, пока не уперся в книжный стеллаж. — КАКОГО ДЬЯВОЛА!!

— Позвольте отрекомендоваться, — поклонился г-н Тойфель с официозным видом. — Барон Мальфас к вашим услугам. И добавил, по-военному щелкнув каблуками: — Второй чин третьего легиона.

— Почетного? Почетного легиона?

— Ангелов бездны. Ну, ты Данте читал? Вон же он у тебя на полочке стоит, между «Исследованием скопческой ереси» В. И. Даля и «Разысканием об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их» того же автора.

— Ч-читал, — в полной растерянности пробормотал Семен Маркович севшим голосом, — правда, только «Ад». Кажется, еще «Чистилище»… а «Рай» не одолел… не одолел… не одолел… Гос-споди, при чем тут Данте?!

— Фуй, фуй! — по-кошачьи зафыркал назвавшийся бароном Мальфасом г-н Тойфель. — Один из них точно ни при чем. Точнее, ни к чему… М-да, народец нынче пошел сплошь малограмотный. Какой там Дионисий Ареопагит — Данте Алигьери не знают! Ладно уж, объясняю, так и быть. — Гость вздохнул с видом столичного политтехнолога, вынужденного читать лекцию коллективу животноводческого хозяйства. — Все ангельские чины, чтоб ты знал, делятся на три триады, или лика. К высшему лику относятся серафимы, херувимы и престолы. Средний составляют господства, силы, власти. Наконец, завершают иерархию — начала, архангелы и ангелы. А поскольку мы, дьяволы, суть падшие ангелы (про это-то ты хоть слыхал?), у нас почти все то же самое. Только заместо ликов — легионы. Считай, три легиона по три чина в каждом. Совершенно понятно. Ну, к примеру, мой чин соответствует архангельскому. Ферштейн?

— Э-э… мм… гм… вы хотите сказать, что вы… э-э… в самом деле дьявол? — выдавил из себя Семен Маркович и, не сдержавшись, истерически захихикал в кулак.

— Вот именно. Не тот, с большой буквы, но и не из рядовых. — Заметив, что Безакцизный по-прежнему продолжает хихикать, Тойфель-Мальфас растянул бескровные губы в ответной ухмылке: — Что, не веришь на слово? Доказательства требуются? Ох, адвокатская душа! Что ж, изволь. Сейчас ты узришь мое истинное обличие, — торжественно заявил он и добавил: — Соберись…

— Фу-у! — с чувством произнес Мальфас-Тойфель через минуту, отступая подальше от лужи блевотины. — Посмотри, что ты натворил, едва меня не уделал. Мог бы потерпеть из вежливости. Просил же — соберись… И утри лицо — смотреть противно.

— Г-господин… э-э… барон, — выдавил из себя через некоторое время Семен Маркович, — могу я узнать, чем, так сказать, обязан вашему… э-э… визиту?

— Опять двадцать пять! Ты же сам меня вызвал.

— Да? Вот как… Но, позвольте, каким образом? Буквально, то есть ни сном ни духом…

— Ты исполнил условия ритуала, — пожал плечами дьявол.

— Какие условия?

— В шестом часу шестого числа шестого месяца на протяжении одиннадцати минут шестикратно помянуть мое имя, вот какие.

— Ах, так! — почти радостно воскликнул Безакцизный. — Так уверяю вас, господин барон, это вышло совершенно случайно! То есть абсолютно! Ни сном, как говорится, ни духом!

— Какое мне дело? — вновь пожал плечами черт. — Случайно, не случайно… Он, понимаешь, ни ухом ни брюхом, а мне — мотайся. Концы, между прочим, не близкие! — Мальфас даже плюнул в сердцах. — Короче, раз случайно, тогда я удаляюсь. Позвольте откланяться, ауфвидерзеен, майн фройнд.

Барон Мальфас аккуратно положил сигару на край пепельницы и направился к входной двери.

— Ой! — удивленно воскликнул Семен Маркович. — Иван Карлович, у вас пиджак сзади разрезан. И на шляпе пятно.

— Твой Иван Карлович три дня как помер, — не оборачиваясь, раздраженно бросил гость.

— Вот, че-ерт! прошу прощения… Но как так, однако, умер?

— Атак. Взял себе да и помер, тебя не спросил. Шесть пулевых ранений грудной клетки и два — брюшной полости, да еще контрольный — в голову; полкумпола снесло напрочь. Что ему еще оставалось?

— Я не совсем понимаю, — смутился Безакцизный, — но вот же… но как же… однако…

— Это