Искатель, 2007 №4 - Алексей Фурман

— О! О! То-то, я чувствую, попахивает от вас… специфически.

— Ладно, мне пора, а то в морге хватятся.

— Один момент, постойте, погодите! — вдруг всполошился Семен Маркович. — Разрешите полюбопытствовать… а-а… что вы ожидали от своего, так сказать, визита? В смысле, для каких надобностей вас… э-э… вызывают обыкновенно? Ну, которые остальные прочие.

— Да всё всегда одно и то же, — отмахнулся черт. — Власти, денег хотят, здоровья, мужской силы, женщин, вечной жизни… да мало ли у вашего брата желаний? И не сосчитать.

— Вечной жизни? — неожиданно заинтересовался Безакцизный. — И вы это можете?

— В прейскуранте не значится, — усмехнулся Мальфас, и мертвые глаза его тускло замерцали, точно уголья в остывающей печи.

— Жалость какая! — сокрушенно воскликнул Семен Маркович. — Но почему же, почему?

— Потому, что это обесценило бы встречные обязательства клиента, — пояснил барон, и вдруг подмигнул Безак-цизному: — А тебя, вижу, зацепило? Будем заключать договор?

— Договор — это, в смысле, я вам душу, а вы мне что-нибудь существенное, согласно прейскуранту?

— Ну вот, видишь — ты и сам все знаешь. Так как, ударим по рукам?

— Скажите, — замялся Семен Маркович, — вечная жизнь под запретом — это я понял, но могу ли я, к примеру, оговорить для себя долгую, очень долгую жизнь?

— Насколько долгую? — прищурился черт. — Конкретику давай: срок, дату, возраст. Ты ж юрист, должен понимать.

— Ну-у… э-э… м-м-м… — засомневался адвокат, — а до завтра подумать можно?

— Морген, морген, нур нихьт хойтэ? Не можно! Говори сейчас. Или никогда.

— Сколько тогда попросить? Как же быть? — потерянно забормотал Семен Маркович.

— А про свою бессмертную душу ты уже все решил? — уточнил Мальфас с нехорошей ухмылкой. — Уступаешь?

— Душа? Да, да, конечно, душа… Душа — товар не пустяшный; вот я и боюсь продешевить. Между прочим, — оживился адвокат, — раз предмет договора — душа, а душа, как вы только сейчас недвусмысленно заметили, вещь бессмертная. то логично было бы получить взамен этого предмета нечто равноценное, например — вечную жизнь. Вот это было бы справедливой сделкой. Что? Нет? Понял, понял — вечность просить нельзя… а сколько можно? Какова, так сказать, верхняя планка, где граница дозволенного?

— Не скажу, — отрезал черт. — Называй свою цену, а мы посмотрим. Но я тебе другое скажу: если ты сейчас снова чего-нибудь несмысленное попросишь, я разворачиваюсь и ухожу. В конце концов, вызов твой можно считать ошибочным.

— Понял, понял, — продолжал лихорадочно бормотать Безакцизный, — но тогда сколько же, сколько просить? Много — пожалуй, не дадут, а мало — смысла нет… Вот не было печали, так черти… ой, простите!

— Ну-у! — теряя терпение, взревел дьявол.

Однако Семен Маркович продолжал затрудняться; он хмыкал, мемекал и шарил взглядом по книжным полкам, словно надеясь отыскать там подсказку. Вдруг взгляд его остановился и посветлел.

— Эврика! — воскликнул он и выхватил из ряда книг увесистый том. — Я придумал, придумал!

— Ну, слава тебе… — вздохнул Мальфас и поперхнулся, — тьфу, едва в грех не ввел, окаянный! Говори уже, не мешкай.

— Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге, — на едином дыхании выпалил Семен Маркович, потрясая фолиантом.

— Позволь-ка, — хмыкнул барон, забирая книгу из рук Безакцизного, — так-так… «Сочинения М. Е. Салтыкова (Н. Щедрина)», том седьмой, издание автора, С.-Петербург, типография М. М. Стасюлевича, 1889 год. Что ж, замечательное издание: кожаный переплет с бантами, тиснение золотом, коленкоровая крышка… гм, гм, отличное качество печати, бумага тоже… сохранность просто исключительная, идеальная! Ну-с, давай прикинем: сейчас у нас 2007-й на дворе, верно? Значит, книжке твоей 118 лет… гм, чуть поменьше, но, пускай — округлим в твою пользу, я добрый. Что тебе сказать? Книга достойная, хотя уникальным это издание не назовешь. Но в целом, повторяю, выбор достойный. Однако и срок жизни, тобой истребованный, тоже, хотя… Меня вот что смущает: я смотрю, в твоей библиотеке есть и другие антикварные издания.

— У меня все издания антикварные, — возмутился Семен Маркович, — все — до семнадцатого года.

— Я и говорю, — согласился дьявол, — вон, сплошь кожа да сафьян. Собрание у тебя важное. Но отчего ты тогда выбрал именно Салтыкова? Вон, у тебя сочинения Пушкина в пяти томах, кажется, более раннего года издания… ну-ка, поглядим… так и есть: 1882 год, московское издательство Анского. О! А вот, к примеру, трехтомные сочинения Хмельницкого — издание Смирдина 1849 года, правда, изрядно потрепанное. Постой-ка, постой, а Даль которого года?.. Эге, «напечатана по приказанию г. Министра Внутренних Дел. 1844». Кстати, если тебе интересно, то мне не понаслышке известно, что набрана она была всего в десяти экземплярах. И наверняка сохранились из них далеко не все.

— До нас дошел единственный, — уточнил Безакциз-ный, — тот, который сейчас перед вами.

— Стоит, поди, немерено, — уважительно кивнул черт. — Отчего же выбор пал на Щедрина? Или ты мне, любезный, какой подвох готовишь? Не советую.

— Никакого подвоха! — с обидой в голосе воскликнул Семен Маркович. — Вы ж меня задергали совсем, вот я и схватил первую, что попала под руку. Наверное, сработала мышечная память — я Салтыкова-Щедрина частенько перелистываю, нравятся мне и автор, и издание.

— Мышечная память, говоришь? — с сомнением прищурился Мальфас. — А поменять, скажем, на Хмельницкого не желаешь?

— Желаю, — с готовностью согласился Семен Маркович.

— Впрочем, раз выбрал, пускай так оно уже и остается. Тэ-эк-с, — потер руки дьявол, — значица, теперь подпишем мы с тобою договор — и все.

С этими словами барон ткнул рукой куда-то влево, послышался звук, как если бы рвали тонкую материю, и неожиданно добрая половина его руки исчезла, точно растаяв в пространстве. Но уже через мгновение рука была на месте, а синюшные пальцы намертво сжимали пергаментный свиток. В комнате остро пахнуло сероводородом.

— У вас там всегда так пахнет? — обеспокоился Безакциз-ный.

— Не всегда. Только если ветер с Гехиномской пустыни. А когда со стороны Коцита дует — так и ничего. Подписывай давай, — пояснил Мальфас, вручая свиток.

— Позвольте! Надо бы сначала ознакомиться с документом, хотя бы для порядка.

— Давай, — хмыкнул черт, — знакомься, адвокатская душа.

Семен Маркович развернул пергамент и принялся читать вслух: «I. Мы, всемогущий Люцифер, император Адских земель, король Тьмы, герцог всех окаянных, сегодня, в лице Нашего полномочного представителя барона Мальфаса, заключаем Договор о союзе с Семеном Марковичем Безакцизным, который теперь находится с Нами. И Мы обещаем ему любовь монахинь, цветы девственности, милость властителей, всемирные почести, удовольствия и богатства. Он будет вступать во внебрачные связи каждые два дня; увлечения будут приятны для него. Он будет приносить Нам раз в год дань, отмеченную его кровью;